САУ СУ-152 «Зверобой»: история создания, описание и характеристики

Вторую мировую войну не зря называют «войной моторов», во время этого конфликта именно танки и самоходные установки определяли исход всех крупнейших боевых операций. Особенно справедливо это для Восточного фронта. Существует целый ряд легендарных боевых машин того периода, мы прекрасно их знаем благодаря книгам и кинофильмам.

Наиболее известными самоходными установками Великой Отечественной войны является немецкая САУ «Фердинанд» и советская СУ-152. Любопытнее всего, что эти боевые машины не являлись самыми массовыми: советская промышленность выпустила всего 670 единиц СУ-152, а количество изготовленных САУ «Фердинандов» равнялось 91 штуке. Этим стальным гигантам впервые довелось сойтись на Курской дуге, и для обеих машин это сражения было боевым дебютом.

В 1943 году выпуск обеих самоходок был прекращен. Однако до самого конца войны советские танкисты называли «Фердинандами» практически все немецкие САУ, а в любом советском или российском учебнике истории можно встретить упоминание о «Зверобое», которым советские солдаты прозвали СУ-152.

СУ-152 применялся до самого окончания войны, хотя количество этих машин в войсках постепенно уменьшалось из-за боевых потерь и износа двигателя и ходовой части. Оставшиеся «Зверобои» после войны практически все были порезаны на металл. Сегодня осталось лишь несколько единиц этой легендарной самоходки, все они находятся в различных музеях.

История создания

Историю самоходной установки СУ-152 часто начинают с декабря 1942 года, когда на Кировском заводе (г. Челябинск) начались работы по созданию этой боевой машины. Но это не совсем правильно. Проектирование и создание первой СУ-152 были проведены в рекордно короткие сроки, для этого конструкторам понадобилось всего 25 (!!!) дней.

Конечно же, шла война, и фронт испытывал острую необходимость в новой мощной бронетехнике, способной эффективно уничтожать немецкие танки. Однако, несмотря на это, самоходная установка не могла быть создана так быстро без использования наработок, сделанных советскими конструкторами еще в начале сороковых годов.

Первые САУ появились еще во время Первой мировой войны, однако они не получили широкого распространения. В период между двумя войнами работами над созданием САУ активнее всего занимались в Германии и СССР. В Советском Союзе осознали острую потребность в мощной самоходной артиллерийской системе после начала Зимней войны. Преодоление линии Маннергейма очень дорого стоило Красной армии. Именно в этот период начались работы над созданием САУ на базе танков Т-28 и Т-35. Однако эти работы так и не были доведены до конца.

Вместо САУ была создана модификация тяжелого танка КВ (КВ-2), вооруженная 152-мм гаубицей М-10.

Совсем по-другому складывалась ситуация в Германии. На начальном этапе войны германская армия имела на своем вооружении большое количество устаревших и трофейных танков, которые можно было быстро и сравнительно дешево переделать в САУ.

Советские танки КВ-2 создавались для уничтожения вражеских полевых и долговременных укреплений, практически все они были потеряны в первые месяцы войны. К тому же стоимость производства танка КВ-2 была очень высокой, его скорострельность – низкой. Да и надежность КВ-2 оставляла желать лучшего: большинство этих танков на начальном периоде войны были потеряны не из-за огня противника, а по причине технических неисправностей (экипажи просто бросали свои машины). Производство танка было прекращено.

Уже в конце 1941 года советскому руководству стали приходить многочисленные обращения из действующей армии с просьбами создать самоходное орудие для артиллерийской поддержки танков и пехоты в бою. Эти голоса были услышаны и ЧКЗ получил задание разработать новую САУ на базе танка КВ.

Дополнительным стимулом для активизации работ стало начало советского наступления под Сталинградом. В его ходе Красной армии приходилось штурмовать укрепления противника, что было очень тяжело делать без артиллерийской поддержки. Однако вся ствольная артиллерия советских войск была буксируемой, что значительно ограничивало ее мобильность и повышало уязвимость к средствам поражения противника. Вопрос о создании штурмовой самоходной установки с пушкой большого калибра встал, как никогда остро.

Из имеющихся вариантов для реализации был выбран проект самоходки Жозефа Котина. Для новой САУ было выбрано шасси тяжелого танка КВ-1С и 152-мм гаубица МЛ-20. Сборка первого опытного образца боевой машины проводилась на ЧКЗ, 25 января 1943 года начались ее испытания на полигоне, а 14 февраля новая самоходка была принята на вооружения под обозначением СУ-152.

Производство новой самоходки было развернуто на Челябинском кировском заводе. В мае 1943 года первая партия СУ-152 (12 машин) была передана войскам. Серийный выпуск самоходной установки был недолгим. Уже в сентябре 1943 года КВ-1С, на базе которого изготавливалась САУ, был снят с вооружения. Было принято решение о производстве новой САУ с 152-мм пушкой, но уже на базе танка ИС-85 (ИС-1). Она получила название ИСУ-152, эту машину в исторической и популярной литературе также часто называют «Зверобоем».

Последние СУ-152 сошли с конвейера ЧКЗ в начале 1943 года.

Существует весьма распространенный миф о том, что советские самоходные установки с орудиями большой мощности (СУ-152, ИСУ-152) – это ответ отечественных танкостроителей на появление у гитлеровцев танков Pz Kpfw VI «Тигр». Это не совсем верно. Разработка подобных машин в СССР началась еще до первого контакта Красной армии с новой бронетехникой гитлеровцев. Однако после него работы были активизированы, так как стало понятно, что только машины, подобные СУ-152, могут эффективно бороться с новым немецким танком на всех дистанциях боя.

Но, даже принимая во внимание это обстоятельство, не следует считать СУ-152 истребителем танков. Данная САУ проектировалась в первую очередь, как штурмовое орудие.

Описание конструкции

Самоходная установка СУ-152 имела компоновку, подобную остальным советским САУ военного периода (исключение – СУ-76). Машина была выполнена на базе танка КВ-1С, имела полностью бронированный корпус и была оснащена 152-мм гаубицей. Экипаж самоходки состоял из пяти человек.

Броневая рубка располагалась в передней части корпуса, она совмещала в себе боевое отделение и отделение управления. В рубке находились места членов экипажа, весь боезапас и орудие. В кормовой части машины располагался двигатель и трансмиссия.

В рубке три члена экипажа находились слева от орудия: механик-водитель, наводчик и заряжающий. Места еще двух членов экипажа, командира и замкового, располагались справа от пушки. В рубке самоходки находился один из топливных баков машины, что значительно уменьшало шансы экипажа выбраться живыми из машины при ее подбитии.

Корпус и рубка САУ сваривались из броневых катаных плит. Броневая защита машины была дифференцированной (толщина брони от 20 до 75 мм), противоснарядной, корпус имел рациональные углы наклона.

Рубка и кормовое отделение разделяла перегородка. Для посадки и высадки членов экипажа на крыше боевой рубки находился круглый люк, еще один двустворчатый люк располагался на стыке крыши рубки и ее задней стенки. Еще один круглый люк на крыше предназначался для вывода наружу оборудования машины (удлинитель панорамного прицела), но в экстремальных случаях и через него возможна была эвакуация экипажа САУ. Еще один люк для аварийного покидания машины находился в днище.

Основным оружием СУ-152 являлась 152-мм нарезная гаубица МЛ-20С образца 1937 года. Пушка, установленная на самоходке, мало чем отличалась от буксируемого варианта. Маховики вертикальной и горизонтальной наводки были перенесены на левую сторону орудия (у буксируемого варианта пушки они находятся по обе стороны), чтобы обеспечить большее удобство работы экипажа.

Углы вертикального наведения составляли от −5 до +18°, горизонтального — 12°.

Прямой наводкой СУ-152 могла стрелять на дистанцию 3,8 км, максимальная дальность стрельбы – 13 км. Заряжание раздельно-гильзовое, боекомплект – 20 выстрелов.

Для обеспечения кругового обзора использовался перископ ПТК-4 и пять смотровых приборов на крыше рубки. Обзор механику-водителю обеспечивал смотровой прибор, защищенный броневой заслонкой.

СУ-152 оснащалась дизельным двигателем В-2К с мощностью 600 л. с. Ходовая часть самоходной установки была полностью идентична танку КВ-1С. Трансмиссия СУ-152 – механическая с главным фрикционом сухого трения и четырехступенчатой коробкой передач.

Боевое применение

Боевым дебютом и «звездным часом» СУ-152 стала Курская дуга. Самоходка не сыграла решающей роли в этом сражении, по причине небольшого количества машин, которым располагали советские войска. Всего под Курск были направлены 24 единицы СУ-152.

Самоходную установку в основном использовали в качестве противотанкового средства. СУ-152 оказалась, чуть ли не единственным образцом советской бронетехники, которая могла гарантировано поражать все номенклатуру немецких танков и САУ на всех дистанциях боя.

Следует отметить, что серьезным противником для советских танкистов были не только всем известные «Тигры» и «Пантеры» (их было не так уж и много), не меньшую опасность представляли и модернизированные немецкие средние танки PzKpfw III и PzKpfw IV с лобовой броней, доведенной до 70 мм. Советские бронебойные калиберные снаряды могли пробить ее только с минимальных дистанций (менее 300 метров).

152-мм снаряд СУ-152 был практически смертелен для любого типа немецкой бронетехники. Бронебойный снаряд буквально разбивал немецкие средние танки, не могла противостоять им и броня «Тигров» и «Пантер». При недостатке бронебойных снарядов, использовали бетонобойные и даже осколочно-фугасные. Последние не пробивали броню, однако они уничтожали прицелы, орудие и другое оборудование боевых машин. Энергия снаряда была настолько велика, что башни вражеских танков часто срывало с погона.

На Курской дуге СУ-152 была единственной советской боевой машиной, которая могла противостоять немецкой САУ «Фердинанд».

СУ-152 были переброшены на самые танкоопасные направления. Солдаты с восторгом встречали появление нового сверхмощного противотанкового оружия и вскоре прозвали новую самоходку «Зверобоем». Хотя, количество этих боевых машин на Курской дуге было сравнительно небольшим, их появление оказало большое психологическое действие и на немцев, и на советских бойцов. Чтобы поднять боевой дух войск, о новых самоходках советским бойцам рассказывали в листовках, показывали о них фильмы.

СУ-152 действовали в основном из засад, уверенно уничтожая гитлеровскую бронетехнику. Количество танков и САУ противника, уничтоженных СУ-152, отличается в различных источниках. «Фердинандами» в Красной армии часто называли любую немецкую самоходку, а за «Тигры» принимали модернизированные варианты PzKpfw IV. Однако эффективность СУ-152 в качестве противотанкового средства не вызывает сомнений.

Во время Курской битвы немцам удалось захватить одну СУ-152.

САУ СУ-152 воевала до самого конца войны и находилась на вооружении советской армии до 1958 года.

Характеристики

Ниже указаны характеристики САУ СУ-152:

  • масса — 45,5 т;
  • длина — 6750 мм;
  • ширина — 3250 мм;
  • высота — 2450 мм;
  • экипаж — 5 человек;
  • вооружение — 152,4-мм орудие МЛ-20С;
  • боекомплект — 20 шт.;
  • двигатель — дизель В-2К;
  • макс. мощность — 600 л. с.;
  • запас хода — 165 км;
  • макс. скорость — 43 км/ч.

militaryarms.ru

Советские САУ времен войны (часть 3) – Су-152 » Военное обозрение

В декабре 1942 года конструкторское бюро ЧКЗ (Челябинский Кировский завод) получило задание на разработку тяжелого штурмового орудия. В рекордные сроки, всего за 25 дней коллектив завода представил готовый прототип машины, имеющей заводское обозначение У-11. САУ была создана на базе танка КВ-1С. Основным ее оружием стала 152-мм гаубица пушка МЛ-20 обр. 1937 года. В то время данная артиллерийская система была одной из лучших среди всех советских тяжелых гаубиц. Орудие могло использоваться как для стрельбы прямой наводкой и уничтожения бронированных подвижных целей, так и для огня с закрытых позиций по навесной траектории для обстрела по площадям, разрушения заграждений и укреплений противника.

Предыдущей моделью советского штурмового орудия являлся танк КВ-2, вооружение которого размещалось во вращающейся башне. Повторить конструкцию этого танка мешал более значительный откат орудия, поэтому орудие было установлено в неподвижной шестигранной бронерубке. При этом качающаяся часть гаубицы-пушки МЛ-20 практически не претерпела изменений. Орудие крепилось к специальной раме-станку, который в свою очередь соединялся с передней бронеплитой рубки. Выступающие за габариты рубки противооткатные устройства орудия были прикрыты массивной бронемаской, которая выполняла и роль уравновешивающего элемента. Использование конструктивного решения со станком позволило улучшить обитаемость и полезный объем рубки. Ходовая часть самоходки полностью была заимствована у тяжелого танка КВ-1С не претерпев каких-либо существенных изменений.



Прототип самоходки, получил обозначение КВ-14, и был продемонстрирован правительству уже в начале 1943 года. После демонстрации ЧКЗ получил приказ о немедленной подготовке серийного производства данных САУ. Такая поспешность объяснялась достаточно просто – войска нуждались в штурмовых орудиях при ведении наступательных операций, также КВ-14 был единственной машиной, которая могла уничтожать новый тяжелый танк вермахта Pz Kpfw VI «Тигр» на любых дистанциях боя. Впервые с ним советские войска столкнулись в сентябре 1942 года под Ленинградом.

Коллектив челябинского завода, проявив максимум усилий и настоящего трудового героизма, поставленную задачу выполнил – первые серийные САУ КВ-14 вышли из сборочных цехов завода уже в феврале 1943 года. При этом надо выделить то обстоятельство, что в 1943 году ЧКЗ занимался не только выпуском тяжелых танков КВ-1С, но и производил куда большее количество средних танков Т-34. Поэтому адаптация сборочных линий завода под КВ-14 проходила таким образом, чтобы не навредить массовому производству Т-34 и продолжать выпуск тяжелых танков КВ-1С. Лишь после запуска в серию нового тяжелого танка ИС и САУ на его базе выпуск Т-34 на ЧКЗ был свернут.

В армию новые машины попали уже весной 1943 года. Здесь их окончательно переименовали в СУ-152. В процессе серийного производства в конструкцию машин вносились различные несущественные изменения, которые были направлены на улучшение их боевых качеств и технологичности. Так на СУ-152 появилась турельная установка зенитного пулемета ДШК, которая была установлена лишь на те машины, которые прошли модернизацию на заводе-изготовителе в 1944-1945 годах. Век САУ СУ-152 в производстве оказался недолгим. На ЧКЗ полным ходом шли работы по созданию нового тяжелого танка, который хоть и был прямым наследником КВ, но «обратной совместимости» узлов и деталей с ним не имел. Пока не были закончены работы над его шасси, на ЧКЗ продолжался выпуск СУ-152 и переходной модели КВ-85, к концу осени 1943 года все работы по новому тяжелому танку были завершены и место САУ СУ-152 на конвейере заняла ее наследница ИСУ-152. Всего в течение 1943 года была выпущена 671 самоходка СУ-152.


Особенности конструкции

Броневой корпус и рубка САУ сваривались из катанных бронеплит толщиной в 75, 60, 30 и 20 мм. Броневая защита была дифференцированной, противоснарядной. Броневые плиты, из которых собиралась рубка, располагались под рациональными углами наклона. Для того чтобы обеспечить доступ к агрегатам и узлам двигателя на крыше моторного отделения был спроектирован большой прямоугольный люк с выштамповкой и отверстием для заливки воды в систему охлаждения двигателя. Также в бронеплите над трансмиссионным отделением находилось еще 2 круглых люка, которые использовались для доступа к механизмам трансмиссии САУ.

Весь экипаж самоходки размещался в броневой рубке, которая объединяла в себе отделение управления и боевое отделение. От двигательной установки рубка отделялась специальной перегородкой, в которой были сделаны шиберы, предназначавшиеся для вентиляции боевого отделения САУ. Когда шиберы были открыты, работающий двигатель создавал необходимую тягу воздуха, которой было достаточно для обновления воздуха в обитаемом пространстве СУ-152. Для посадки-высадки из машины члены экипажа использовали правый круглый одностворчатый люк на крыше рубки, а также прямоугольный двустворчатый люк, расположенный на стыке крышевой и задней бронеплит рубки. Слева от орудия размещался еще один круглый люк, но он не предназначался для посадки-высадки экипажа. Данный люк использовался для вывода наружу удлинителя панорамного прицела, однако в результате возникновения экстренной ситуации он также мог использоваться для эвакуации экипажа самоходки. Основной аварийный люк для покидания машины располагался в днище позади сидения механика-водителя.

Главным оружием САУ СУ-152 выступала модификация МЛ-20С нарезной 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 обр. 1937 года. Различия между качающимися частями буксируемого и самоходного вариантов в первую очередь были обусловлены необходимостью обеспечения удобства работы наводчика и заряжающего в тесных условиях закрытой рубки. Так маховики вертикальной и горизонтальной наводки на орудии МЛ-20С были расположены с левой стороны ствола, тогда как у буксируемого варианта с обеих сторон. Также МЛ-20С дополнительно оснащалась зарядным лотком. Углы вертикальной наводки орудия составляли от -5 до +18 градусов, сектор горизонтального обстрела равнялся 24 градусам (по 12 в каждую сторону). Длина ствола гаубицы-пушки составляла 29 калибров. Максимальная дальность стрельбы прямой наводкой составляла 3,8 км., максимально возможная дальность стрельбы – 13 км. Оба поворотных механизма орудия были ручными, секторного типа, обслуживались наводчиком САУ, спуск МЛ-20С также был механическим ручным.


Боекомплект орудия состоял из 20 выстрелов раздельного заряжания. Снаряды и метательные заряды в гильзах размещались у задней стенки боевого отделения САУ и вдоль его бортов. Скорострельность орудия находилась на уровне 2 выстрелов в минуту. Для самообороны экипаж самоходки использовал 2 пистолета-пулемета ППШ (боекомплект 18 дисков на 1278 патронов), а также 25 гранат Ф-1.

САУ СУ-152 оснащалась четырёхтактным V-образным двенадцатицилиндровым дизелем В-2К жидкостного охлаждения. Максимальная мощность двигателя 600 л.с. Пуск дизеля обеспечивался при помощи стартера СТ-700 мощностью в 15 л.с. или сжатым воздухов из двух баллонов по 5 литров каждый, расположенных в боевом отделении САУ. Самоходка имела достаточно плотную компоновку, при которой основные топливные баки общим объемом в 600 литров были расположены в моторно-трансмиссионном и боевом отделении машины. Дополнительно САУ СУ-152 могла комплектоваться 4 наружными баками объемом по 90 литров каждый, которые устанавливались вдоль бортов моторно-трансмиссионного отделения и не были связаны с топливной системой двигателя. Дизельный двигатель самоходки работал в связке с четырёхступенчатой коробкой передач с демультипликатором (8 передач вперед, 2 назад).

Ходовая часть САУ СУ-152 была аналогична ходовой части тяжелого танка КВ-1С. Подвеска САУ – индивидуальная торсионная для каждого из 6 цельнолитых двускатных опорных катков малого диаметра на каждый борт. Напротив каждого опорного катка к корпусу САУ были приварены ограничители хода балансиров подвески. Ленивцы с винтовым механизмом натяжения гусеницы находились спереди, а ведущие колеса со съёмными зубчатыми венцами – сзади. На каждый борт самоходки приходилось также по 3 малых цельнолитых поддерживающих катка.


Боевое применение

Первоначально самоходками СУ-152 вооружались отдельные тяжелые самоходно-артиллерийские полки (ОТСАП), каждый из которых включал в себя по 12 боевых машин. Несколько таких подразделений были сформированы уже к весне 1943 года. В оборонительной операции Красной Армии на Курской дуге приняло участие 2 полка, вооруженных этими машинами, которые были развернуты на северном и южном фасе Курской дуги. Из всей советской бронетехники только данные САУ могли уверенно бороться со всеми типами бронетехники немцев, не сближаясь с ней.

Ввиду малого количества (всего 24 штуки), заметной роли в Курской битве данные самоходки не сыграли, но важность их наличия в действующих частях не подвергается сомнению. Применялись они по большей части как истребители танков, так как только САУ СУ-152 могла достаточно эффективно бороться с новыми и модернизированными танками и САУ вермахта практически на любой дистанции боя.

Стоит отметить, что большую часть немецкой бронетехники в Курской битве составляли модернизированные версии танков PzKpfW III и PzKpfW IV, «Тигров» использовалось около 150, «Пантер» около 200, а «Фердинандов» – 90. Тем не менее, даже средние немецкие танки, лобовая броня корпуса которых была доведена до 70-80 мм. были грозным противником для советской 45 и 76-мм артиллерии, которая не пробивала их калиберными боеприпасами на дальности свыше 300 метров. Более эффективные подкалиберные снаряды имелись в войсках в недостаточном количестве. В то же время снаряды СУ-152 вследствие большой массы и кинетической энергии обладали сильным разрушительным потенциалом и их прямые попадания в бронированные цели приводили к серьезным разрушениям последних.


САУ СУ-152 доказали, что не существует такой немецкой техники, которую они не могли бы уничтожить. Бронебойные снаряды 152-мм гаубицы просто разбивали средние танки Pz Kpfw III и Pz Kpfw IV. Броня новых танков «Пантера» и «Тигр» также не способна была противостоять данным снарядам. Из-за нехватки в войсках 152-мм бронебойных снарядов экипажи САУ часто использовали бетонобойные или даже просто осколочно-фугасные выстрелы. Осколочно-фугасные выстрелы также обладали неплохой эффективностью при использовании по бронированным целям. Нередко отмечались случаи, когда фугасный снаряд при попадании в башню срывал ее с погона. Даже если броня танка выдерживала удар, разрывы таких боеприпасов повреждали ходовую часть, прицелы, орудия, выводя танки противника из боя. Иногда для поражения немецкой бронетехники достаточно было близкого разрыва осколочно-фугасного снаряда. Экипаж САУ майора Санковского, командовавшего одной из батарей СУ-152, за один день боев записал на свой счет 10 вражеских танков (возможно успех относился ко всей батарее) и был представлен к званию Героя Советского Союза.

В наступательной фазе Курской битвы СУ-152 также достаточно хорошо себя зарекомендовали, выступая в роли мобильной тяжелой артиллерии, которая усиливала пехотные и танковые части Красной армии. Часто самоходки сражались в первых линиях наступающих войск, но нередко использовались и более рационально – в качестве средства огневой поддержки второй линии атаки, что положительно сказывалось на выживаемости экипажей.

Тактико-технические характеристики: СУ-152
Масса: 45,5 т.
Габаритные размеры:
Длина 8,95 м., ширина 3,25 м., высота 2,45 м.
Экипаж: 5 чел.
Бронирование: от 20 до 75 мм.
Вооружение: 152-мм гаубица МЛ-20С
Боекомплект: 20 снарядов
Двигатель: двенадцатицилиндровый V-образный дизельный двигатель В-2К мощностью 600 л.с.
Максимальная скорость: по шоссе – 43 км/час, по пересеченной местности – 30 км/час
Запас хода: по шоссе – 330 км.

topwar.ru

ИСУ 152 и СУ 152 воспоминания ветеранов

Прежде всего, необходимо указать на некоторые разночтения, прогуливающиеся по сети WEB.
1. ИСУ – 152, не участвовала в Курском сражении.
Курская битва проходила в период с 5 июля 1943 года по 23 августа 1943 года.

Только 6 ноября 1943 года постановлением Государственного комитета обороны новая САУ была принята на вооружение РККА под окончательным названием ИСУ-152. Именно в ноябре и началось серийное производство ИСУ-152 на Кировском заводе города Челябинск.

Для справки, в нашем городе Санкт-Петербурге, (Ленинграде), в 1945 году на одноимённом заводе также строились ИСУ-152. Всего с ноября 1943 года по май 1945 года 1885 единиц ИСУ-152.
 

2. СУ – 152 действительно приняла участие в сражении на Курской дуге. На одном из участков. По сведением их было всего 24 единицы, по некоторым источникам и вовсе шесть единиц и в третьей линии обороны.
Скорострельность орудия: 1—2 выстрела в минуту. В состав боекомплекта могли входить практически все 152-мм пушечные и гаубичные снаряды, но на практике использовалось только ограниченное их подмножество, но об этом позже.
Однако нет чётких оснований давать оценку прозвищу “Зверобой” именно СУ-152 и именно в сражении на Курской дуге.




Основными участниками боя были СУ-76 и СУ-122. Они шли в первой линии, прикрывая наши танки. Однако ввиду эффективного поражения тяжёлого танка “Тигр” и среднего “Пантера” лишь с расстояния до 1000 метров, СУ-85, вряд ли смогли быть удостоены стать Зверобоями.

Скорее всего, именно СУ-152, было дано это звание ввиду поднятия боевого духа этих ещё достаточно новых для фронта самоходных установок. По-новому выглядели и Pz.Kpfw.-IV Ausf.H с бортовыми противокумулятивными экранами. Их часто принимали за “Тигры” в виду не только численного состава, но необычного вида, который им довели для решающего сражения, что бы хоть как-то защитить уступающие по своим характеристикам Советским танкам.

3. Ещё одно страстное мнение, мол у бойцов и танкистов Красной армии наблюдались приступы “Тигробоязни”, и прочие танко-фобии. На деле всё не так эмоционально и гораздо прозаичнее. Кто из Вас служил в Вооружённых силах, поймёт меня. Танк “Тигр” был не секретом, и его вторичное появление в Курской битве в массовом составе, (по разным источник от 100-140 единиц) не могло запугать всю группировку Красной армии. Это фантастика, неконтролируемые выходки чьего-то мозга или попросту отголоски пропаганды Геббельса. После поражения под Курском началось отступление нацисткой военной машины, поэтому танк “Тигр” был всегда единичным или малочисленным противником, а по меркам Восточного фронта фактическое количество этих танков мизер.

Давайте попробуем быть реалистами.
Летом 41 года, появился на полях сражения Т-34, который не могли пробить основные противотанковые 37 мм., орудия Pak 35/36., однако это не вызвало никаких танковых фобий у вермахта или немецких танкистов. Попросту менялась тактика. То же справедливо заметить в отношении тяжёлого КВ-1, который уже прошёл бои в Финскую войну.
Тут невольно задаёшься вопросом. Неужели союзники нацистской Германии – финны, перед вторжением в советскую Россию не нашептали немцем о наличии того же КВ? И немцы, словно впервые в бой потащили свои бесполезные пушечки и танчики, прекрасно осознавая, что это железо им не помощник, а братская могила? Совсем как-то не интересовались нацистские генералы, чем прорывали русские линию Карл Густава Эмиля Маннергейма.
Совместное пребывание в захваченным городе Брест, Красной армией с союзным вермахтом, не обратил внимание генералов вермахта на вооружение РККА. И правда… Много странностей в начале войны.

Всё вышеописанное к тому, что сама по себе танкобоязнь существовала ещё с Первой мировой, при появлении Английских чудовищ. Как свойство инстинкта самосохранения, перед танком, это свойство преобразовывалось в иное. Или ты уничтожишь этот кусок железа или он тебя. Именно поэтому любое упоминание о танкобоязни выглядит логичным не взирая на тип или название танка. И никак не связан с КВ-1, Т-5, Pz.VIH, или Т-34. И преодолевается танкобоязнь самым что ни на есть обычным боевым опытом.

4. Теперь обратимся к следующему перлу интернета, но уже в отношении ИСУ-152. Перл звучит так: “Жаргонное название ИСУ-152 — «Зверобой». В вермахте её называли «консервный нож»”.
При появлении на фронте танка “Тигр”, солдаты вермахта обозвали башню этого танка “Консервная банка”. Сходство есть. И тут не нужно быть чистокровным Арием, чтобы не увидеть очевидного сходства. Однако вы можете представить Советского солдата или солдата любой армии мира, который бы позволил себе назвать вражеское орудие уничтожающего своих сослуживцев, соотечественников и технику, на такой циничный манер? Конечно это байка, которая пришла кому-то на ум проведя ассоциацию между закрытой консервной банкой и открывашкой.

Так что именно из САУ было для немецких танкистов “Зверобоем”? На самом деле такое уважительное прозвище мог получить любой САУ и СУ-152 и впоследствии ИСУ-152, внезапно открывший огонь из засады.

Из воспоминаний, Фёдора Мартыновича Вересова. Звание – Ефрейтор. Должность — Заряжающий САУ – ИСУ-152, 390-го Гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийский полка, 1-го Украинского фронта.
“Залп-ушёл! Залп-ушёл!” Это было выведено у нас в рубке белой краской. Вообще на маскировку у нас уходило минут сорок. Было бы что подходящее, замаскируем. Когда было время больше, окопаем по серединки катков. Маскировка обязательна! После выстрела, давали задний ход и иной раз и с разворотом, меняя позицию.

Мы с другими экипажами делили наши позиции на квадраты, для отхода самоходок. Почти доска шахмат. Каждый экипаж знал, где будет его место после огня.
Расстояние между машинами 150-200 метров. Вот тебе квадрат! В таком квадрате и танцуй. Наш снаряд был очень дымный. Что снаружи, что внутри. Зарядишь и глаза жмурк. Бабах и повалило. Конечно, привыкали. Мы ладно, а немец?

В хорошую погоду видимость блеск. Мы как бы после залпа сразу открывались, после каждого выстрела и уже маскировка наша теряла смысл. А он от нас посылку получил. И вторую не хочет.
Немцы были неравнодушны именно к нашему брату. Узнавали нас по залпу и по-всякому пытались вывести из строя…».

Из воспоминаний, Клеменса Штауберга, Звание — Унтерфельдфебель. Должность – Механик-водитель. 502-й тяжёлый танковый батальон, 1 рота.
“Нас всегда снабжали очень подробным описанием вражеской техники. Листовки со схемами и инструкцией. Самоходок у большевиков всегда было достаточно. Они активно ими пользовались при наступлении с танковыми соединениями, после оставляя самоходки, артиллерию на занятых ими позициях. Затем перегруппировавшись, оперативная пауза и снова шли в атаку.

Уже к концу 44 года наши дивизии, батальоны, существовали только на штабных картах. По существу это были лишь единицы боеспособной техники разных периодов Восточной компании. Случалось в наличии и трофейная техника. Остальное хлам, не подлежащий ремонту. Даже боеспособная техника вызывала головную боль из-за нехватки топлива. Наши экипажи, оставшись без боевых машин, становились пополнением танковых гренадёров. Пехоты!
Мы переформировывались в малые отряды. Лучшее что можно было сделать это отряд следующего соединения. Один “Тигр”, в лучшем случае, в неважном – “Пантера”. К ним 2-3 единицы Pz-III и два взвода гренадёров.

Русские многочисленно охраняли свою артиллерию. Вооружённые до зубов, с широкими возможностями: топлива, живой силы, боеприпасов, техники вооружения и даже Американского и Английского они становились беспечными и самоуверенными. То, что погубило наши армии в России в ходе боёв начала 42 года. Теперь эти сильные возможности стали их Ахиллесовой пятой.

Pz-III лёгкие и маневренные живо обходили их артиллерию по флангам, в то время как “Тигр” выходил вперёд щекоча им нервы. Не всегда такие отчаянные вылазки оканчивались хорошей встряской для врагов.

Один фугасный снаряд, выпущенный из русской самоходки с 500 метров, при любом попадании мог вывести из строя Pz-III без пробития. Экипаж получал контузию, переломы костей, внутреннее кровотечение. У танков выходило из строя оборудование, корпус, башню перекашивало. Редко, но иногда танк просто вспыхивал. Помню после боя, мы осматривали наш танк.

Во время боя, один из снарядов гаубицы рикошетом прошёл по орудийной маске, создав в ней сквозную трещину на половину листа. Орудие не было задето, а иначе мы потеряли бы наш “Тигр”…”.

Теперь становиться отчётливо ясно, насколько верное решение приняло Советское командование, сделав ставку на ИСУ-152.

ОРУДИЕ:
Основное орудие ИСУ-152 это 152-мм гаубица-пушка МЛ-20С обр. 1937/43 гг. (Индекс ГАУ — 52-ПС-544С). Орудие монтировалось в рамке на лобовой бронеплите рубки и имело вертикальные углы наводки от ?3 до +20°, сектор горизонтальной наводки составлял 10°. Высота линии огня составляла 1,8 м; дальность прямого выстрела — 800—900 м., по цели высотой 2,5—3 м, дальность выстрела прямой наводкой — 3800 м, наибольшая дальность стрельбы — 6200 м.

Выстрел производился посредством электрического или ручного механического спуска. Боекомплект орудия составлял 21 выстрел раздельного заряжания.




ТИП БОЕПРИПАСА:
1.Бронебойно-трассирующий остроголовый снаряд 53-БР-540 массой 48,8 кг, начальная скорость 600 м/с;

2.осколочно-фугасный пушечный снаряд 53-ОФ-540 массой 43,56 кг, начальная скорость 655 м/с на полном заряде.

3. Вместо бронебойно-трассирующих снарядов 53-БР-540 могли применяться бронебойно-трассирующие тупоголовые снаряды с баллистическим наконечником 53-БР-540Б (с начала 1945 года).

4. Для разрушения железобетонных ДОТов, в боекомплект мог вводиться бетонобойный пушечный снаряд 53-Г-545. Номенклатура метательных зарядов также была существенно уменьшена — она включала в себя специальный заряд 54-Ж-545Б под бронебойный снаряд и полный заряд 54-ЖН-545 под осколочно-фугасный снаряд.

Безусловно, появления ИСУ-152, на смену не менее отличной СУ-152 не было как “выражаться” некоторые в сети, щегольством Сталина. Это был переход на новый боевой уровень. ИСУ создавался на перспективной платформе танка “Иосиф Сталин”, которая пришла на смену танковой базе “Клим Ворошилов”.

Ещё во время Зимней войны, очевидным стало то, что глубоко эшелонированные укрепления противника необходимо быстро и эффективно подавлять. Обычные танки справлялись и с этой задачей, но потери были достаточно велики и как это крамольно не звучит – дороги с экономической точки зрения. Для обширной наступательной операции, где враг на каждом участке при отступлении переходит в долговременную оборону, были необходимы мощные хорошо защищённые самоходные орудия. Более того. Простые в массовом производстве и надёжные на длительных маршах. Кроме того, ИСУ-152 не торопились с запуском в серию, так как конструкторы занимались “шлифовкой” проекта.




Как всякий новый вид вооружения, ИСУ-152 должен был соответствовать изменениям, произошедшим и в том числе на танковом театре военных действий. Одна немаловажная причина — захват увязнувшего в распутице нового тяжёлого немецкого танка “Тигр”.
Он был захвачен в январе 43 года под Санкт-Петербургом, (Ленинградом). 
На фото, Вы можете видеть буксировку этого новогоднего подарка нашим инженерам. «Тигр» тащат за усы по Ленинградскому проспекту. Для буксира (на базе КВ-1) — это тяжёлый случай.

Однако был один достаточно серьёзный просчёт, допущенный при выпуске ИСУ-152, повлёкший гибель многих солдат защищающих собой САУ на марше.




Из воспоминаний, Фёдора Мартыновича Вересова. Звание – Ефрейтор. Должность — Заряжающий САУ – ИСУ-152, 390-го Гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийский полка, 1-го Украинского фронта.
“Мои самые жуткие воспоминания о тех людях, что сопровождали наш САУ. Все видели в кино лихих парней сидящих на броне, играет музыка, реет красный флаг. Так глядя со стороны и было. Что на самом деле творилось знаем только мы.

Было и так. Не успеешь перекурить, мирное врямо повспоминать, да и просто с ребятами познакомиться, что сопровождают тебя из посёлка А в посёлок Б. К вечеру всем экипажем со скрежетом счищаем с брони куски мяса этих ребят. Было… Кусок плоти слипшийся в комок с тканью с фотографией его матери, детушек малых… Страшно больно мне было видеть всё это. У нас броня ржавела не от дождей, от крови. Никогда я этого не забуду. Никогда. Эти люди были нашей второй бронёй. После конечно появились даже специальные команды, которые этим занимались. Надо же было нас как-то морально поддержать, не только на спиртовом настое.

Немец к концу 44 года обезумел. Они уже сами потеряли родных под английскими бомбами. Многим из них было всё равно. Мало кто во время боя сдавался. Бывало просто шли на самоубийство. Мы не видели в них людей, они в нас. Такое непрекращающееся сплошное беспощадное уничтожение друг друга, как в Каменном веке. Бросали в наше САУ всё что горело или взрывалось. Подбрасывали мины прямо под траки. И ведь знали что или не добегут или даже подорвав погибнут. Но особенно досаждали нам магнитные мины. Вот это самое опасное, что могло навредить машине или убить нас. Поэтому на нашей броне и были те ребята.
Чрезвычайно опасно было и в городских боях. Задача простая. Подавлять пулемётные гнёзда, замаскированные орудия. Палили по домам, даже там вроде и не было никого. По Сталинграду все помнят, что там немцем крышка была из-за их же глупости. Они разрушили город и свели действия своей техники к нулю. Ну а мы тоже задним умом не слабее оказались. Повторили их глупость. Везло в том, что города в Европе не чета нашим. Крохотные города у них.
Раз нам заклинило катки. Командир вылез, глядь, а там провода телеграфные и велосипед. Двигатель ревёт, дыму, траки кряц-кряц. И тут слышим командир. – Покинуть машину! Так проорал, что перекричал всё. А нам сверху по броне, глухой такой звук, бум и ещё раз бум. Чего набросали нам Фрицы с крыши дома, от дома только четвертушка то осталась, где они там прятались? Это уже и не важно. Не помню, как я выпрыгнул из нашего САУ. Будто в тумане. Бежал на крик командира. А наша САУшка раза три дрогнула. Раскачалась, а после из неё всё взлетело вверх. Боезапасом разбросало нашу машину по улице. Хорошо боезапас был плёвый. Пять штук осталось. Как в фильме это всё произошло с замедленной сьёмкой. Кусок этого трёхэтажного дома пыльно рухнул поверх пламени. Мне повезло. Только шею кирпичной крошкой посекло, а вот механик осколок железа в плечо заполучил. Крупный, аж торчал.
Досталось нам тогда от генерала. Ему бы на нашу броню да фашистов отстреливать… Таких случаев в городах с нашей техникой было много. Опомнились командиры и давали экипажам и пулемётчиков и даже снайперов, но самые опасные места в городах это даже не дома и их подвалы. Канализация. Шахты под городом! Немцы как поганки из люка вырастут, как вроде из ниоткуда, закидают гранатами и снова туда, юрк… ”.

Фёдор Мартынович верно заметил: “Опомнились командиры…”.




Ведь только с начала 1945 года экипажу, (Экипаж ИСУ-152: 1 — механик-водитель; 2 — командир; 3 — наводчик; 4 — замковый; 5 – заряжающий), было предоставлено следующее дополнительное вооружение: крупнокалиберный зенитный 12,7-мм пулемёт ДШК с коллиматорным прицелом К-8Т на турельной установке на правом круглом люке командира машины. А также следующее дополнительное вооружение:

Боекомплект к ДШК на 250 патронов. Для самообороны экипаж имел два автомата (пистолет-пулемёта) ППШ или ППС с боекомплектом 1491 патрон (21 диск) и 20 ручных гранат Ф-1.

В феврале 1945 года, в западной Венгии, произошло последнее крупное сражение, (сражение у Балатона), где немецкое командование попыталось контратаковать продвижение Красной Армии.

Из воспоминаний, Клеменса Штауберга, Звание — Унтерфельдфебель. Должность – Механик-водитель. 502-й тяжёлый танковый батальон, 1 рота.
“В начале февраля 45 года наш “Тигр” у нас изъяли под предлогом капитального ремонта. Ремонт требовался. Но мы всё равно могли на нём воевать! Мы называли его “тёрка Бюргера”. Так он стал внешне выглядеть после ряда встреч с большевиками. Стало понятно, что наш танк мы больше уже не увидим.

Вскоре наш батальон усилили восемью танками PzKpfw IV, пятью StuG IV и двумя Jagdpanther. Наша САУ по виду была близка к образцам русских САУ. И те же слабые места! Я о расположении двигателя и топливных баков. Бей в борт по середине и САУ уничтожена.

Скорострельность наших САУ была выше. Это мало нам, танкистам помогло. Первое короткое столкновение с авангардом это подтвердило. Броня танков и самоходных орудий большевиков давно сравнялась с нашими новыми танками, а по качеству превосходила их. На одном из узких участков передовой, возле дороги наши САУ всячески пытались остановить внезапное наступление десятка Т-34. Отчасти им это удалось. Что бы снизить расход боеприпасов САУ, был отдан приказ просто лишать движения Т-34. Наша задача была в добивании.
Составы наших экипажей уже наполовину или целиком состояли из необученных мальчишек. В одном из танков Младшему было 14, старшему 17. На вид им можно было дать 20-25 лет. Это не укладывалось в голове. Они были наспех подготовлены, и просто брошены в бой. Через два часа короткого сражения, мы остановили стремительную атаку Т-34, а после огнём артиллерии отогнали их пехоту.
Один из наших танков остановился, и просто стоял не покидая позиции. Рация не отвечала. Минут через пять из под танка выполз танкист мальчишка. Он полз метров пять, волоча за собой разматывающийся кишечник. Это было похоже на второе рождение, когда часть пуповины внутри матери (танка), а он с ней выходит на этот страшный и беспощадный свет. Его кто-то пощадил. Дал длинную очередь.
Мы понимали, что русские просто сориентировались по нашим позициям. Так и произошло. К 18-00, они подкатили свой любимый автомобиль и закидали всё реактивными снарядами. Им нравилось нас посыпать этими снарядами в тёмное время. Иногда они перед тем как начать обстрел громко пели или что-то нам кричали, смеялись.
В итоге случилось то, что случилось. Наша артиллерия была полностью поддавлена. На третий день боя они для верности прошлись авиацией, затем артиллерией, а после покатились всем железным катком по нашим разбитым и деморализованным позициям…”.

Из воспоминаний, Фёдора Мартыновича Вересова. Звание – Ефрейтор. Должность — Заряжающий САУ – ИСУ-152, 390-го Гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийский полка, 1-го Украинского фронта.
“Нет, до Берлина я не дошёл. В марте 45 года, комиссовали. И не жалею как-то о том что не дошёл. Мы победили. Мы, в общем-то простые люди. У меня нет личной гордости за участие в победе. После войны я не задумывался о войне. Зачеркнул. Началась человеческая жизнь, и я учился, ну а после работа и конечно семья.

С годами, ближе к финалу своей жизни стал думать о войне. Она будто снова вернулась в меня. Простое человеческое ощущение победы в войне это сначала горечь от утраты любимых тебе людей, после горькое сожаление, что никогда и никто тебе их не вернёт и уже после вопрос. Зачем и почему случилась эта война?
Когда люди перестанут убивать друг друга из-за сумасшедших идей сумасшедших правителей? Мы вначале предали Бога. После предали Советский союз, и снова вернулись к Богу. А что дальше? Опять по кругу? По-моему нам, людям всего Мира надо победить своих ненормальных политиков, всё время толкающих нас на войну друг с другом. И хватит уже о войне… ”.

Готовя эту статью, я частенько натыкался на разных, интернет-форумах о войне вот на что. Диванные Д’Артаньяны, ни разу не державшие оружие, подстрекают на войну то с Украиной, то с США, да с кем угодно. Тот же сорт “героев” пишет за тотальную войну с Россией.
Им в тепле домашнего уюта, за чашечкой растворимого кофе на раз написать “Закидайте их ядерными бомбами и всё; Раскатайте их город под орех и всё…” У этих пустодушных людей нет никакого понимания о войне, о её неизбирательном подходе в вопросах жизни. Смерть, горе, страх, паника, ужас придут ко всем, случись война. На Земле достаточное количество атомных электростанций. И это будет катастрофа не СССР и Третьего Рейха, а всего существования планеты.

Ведь именно в таких диванных гражданах и нуждаются сильные Мира сего, что бы с помощью их одобрительного галдежа осуществить свои бесчеловечные замыслы.

Видать все уже позабыли русскую пословицу:Не буди лихо, пока оно тихо”.


_____________________________
© Василий Яринин, для www.asreda.com
Материалы из личного архива, воспоминаний о Великой войне, любезно предоставлены,
Преподавателем Истории – Анатолием Борисовичем Рыбиным.
Технический источник: www.wikipedia.org



asreda.com

ИСУ-152 (СУ-152) САМОХОДНАЯ УСТАНОВКА » ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ

МОЩНАЯ САМОХОДНАЯ УСТАНОВКА ИСУ-152 (СУ-152)

САМОХОДНУЮ УСТАНОВКУ ИСУ-152 (СУ-152) НАЗВАЛИ

САМОХОДНУЮ УСТАНОВКУ ИСУ-152 (СУ-152) ПРОЗВАЛИ

Вступление

Когда я готовил статью про свою любимую СУ-100 неожиданно выяснилось что практически всех интересует ТОЛЬКО ИСУ-152 (СУ-152). Причём запросы делаются не технические а эмоциональные — расскажите мне обязательно про МОЩНУЮ самоходную установку. И обязательно озвучьте легенду про то что солдаты назвали её ЗВЕРОБОЙ, потому что сорванные её снарядами башни тигров и пантер летали над полем боя и затмевали солнце. В самом начале статьи приведены примеры таких запросов.
Сначала я удивился но потом понял, что это видимо апологеты одной очень популярной игры, в которой танки тупо сражаются с танками.
Для тех кто не в курсе азов тактики сообщаю. Воздушный бой это нормально — одни летят бомбить, другие их уничтожают. Даже бой истребителя против истребителя это нормально — чем больше сейчас собьём чужих (и не так самолётов как лётчиков) тем спокойней будет нашим бомбардировщикам в будущем.
А вот если произошёл бой между танками, то сто процентов что минимум один из командиров дурак не понимающий тактики. Почему? Читайте статьи — ЧТО СТАЛО С СУМРАЧНЫМ ГЕРМАНСКИМ ГЕНИЕМ ПОСЛЕ ЗИМЫ 41 ГОДА? и Т-44 ЛУЧШИЙ ТАНК ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.

Ну а что касается любителей одной танковой игры, то они любят исключительно всё очень БОЛЬШОЕ И МОЩНОЕ, поэтому и ищут в поиске исключительно МОЩНУЮ самоходную установку СУ-152 (СУ-152), забывая указать что она была не только самоходной но и АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ.

Вот как по их мнению выглядит что то заслуживающие внимания.
Обидно что про самоходную артиллерийскую установку СУ-76 запросов почти нет, хотя она имела более современную компоновку и была выпущена в количестве двенадцати тысяч против шестисот СУ-152 и полторы тысячи ИСУ-152. Ну что тут поделаешь, ведь она не была МОЩНОЙ и называлась не зверобоем а сукой.
Самое главное что многие путают эти две артиллерийские установки. И это не удивительно. У обоих одинаковое вооружение — гаубица пушка МЛ-20 калибра сто пятьдесят два миллиметра. Эти цифры естественно входят в названия обеих самоходных установок. Боевая рубка обеих самоходок напоминает бронированную коробку. А коробка она и в Африке коробка.
Ну не будем о грустном. Давайте просто посмотрим устройство самоходной установки ИСУ-152 (СУ-152) и постараемся определить у кого больше шансов у тигра или у охотника.

Устройство самоходной установки ИСУ-152 и (СУ-152)

Я прочитал статьи находящиеся в первой десятке. Вот у авторов в голове каша. Один смешал описание СУ-152 и современной гаубицы АКАЦИЯ, за одно подарив ей и вращающуюся башню и электрический привод орудия и клиновой затвор вместо поршневого. Другой, его статья на фотографиях, озвучил легенду, которая звучит примерно так. Самоходную установку создали на базе танка КВ весной сорок третьего года. Она всех разгромила на Курской дуге. Ну и конечно про летающие башни пантер и тигров. Чуть ниже я объясню почему это не возможно в принципе. Ещё автор перепутал прицельную дальность действия телескопического оптического ПРИЦЕЛА с дальностью ПРЯМОГО ВЫСТРЕЛА орудия и озвучил фантастические цифры превышающие три километра.
К сожалению он не один такой. Сейчас каждый день по телевизору рассказывают, как бандеровцы ПРЯМОЙ НАВОДКОЙ обстреливают Донецк, Луганск, далее по списку, из МИНОМЁТОВ. Вообще для совсем не грамотных поясняю — ВЫСТРЕЛ ПРЯМОЙ НАВОДКОЙ это когда траектория снаряда не ПРЕВЫШАЕТ ВЫСОТУ ЦЕЛИ.


Миномёт по определению не может стрелять прямой наводкой, потому что у него любая траектория превышает высоту цели.
А дистанция прямого выстрела ещё зависит от высоты цели. Если человек на нижней фотографии встанет на четвереньки, то дистанция прямого выстрела сократится с шестисот до трёхсот метров. При упоминании дальности прямого выстрела для танковых пушек высота цели принимается обычно два метра.

Давайте уточним. К лету сорок третьего года выпустили буквально несколько штук СУ-152 на базе танка КВ и они возможно участвовали в курской битве. Потом танк КВ перестали выпускать, заменив его на танк серии ИС — Иосиф Сталин. Соответственно история самоходной артиллерийской установки СУ-152 на этом закончилась. К этому времени их выпустили чуть более шестисот штук. Гораздо позже, то же орудие и практически такую же боевую рубку поставили на новое шасси танка ИС-2, и юридически новую самоходную установку надо называть ИСУ-152. Но эти подробности мало кто знает и название ИСУ-152 не прижилось. Отсюда и каша в головах многих авторов.

Самоходная установка ИСУ-152 имеет простой коробчатый корпус. За основу взят танк ИС-2. Танк имел современную ходовую часть с торсионной подвеской и двигатель от Т-34, якобы форсированный.


Соответственно всё это досталось по наследству самоходной артиллерийской установке ИСУ-152.
Компоновка самоходки была самой примитивной — на корпус танка просто поставили неподвижную рубку с пушкой. Причём боевая рубка находилась в передней части корпуса. У конструкторов перед глазами были и немецкие образцы и свои разработки с более рациональной компоновкой. Но не было ни времени ни возможностей для выпуска самоходной установки другой компоновки.


Фотографии показывают что наши конструкторы имели представление о рациональных компоновках. В обоих случаях неподвижная боевая рубка расположена в задней части корпуса.
Орудие выбиралось достаточное мощное для разрушения полевых укреплений. Про тигр думали в последнюю очередь. На чём основано моё убеждение? Просто был специальный противотанковый вариант с мощнейшей 122 миллиметровой пушкой, но его в производство не пустили. Видно в конце войны тигры нас не очень беспокоили.

Противотанковый вариант самоходной установки на базе танка ИС-2. Правда были случаи, когда вместо гаубицы пушки МЛ-20 ставили пушку калибра сто двадцать два миллиметра, но это происходило потому что стволов МЛ-20 катастрофически не хватало.

Ствол с примитивным шелевым дульным тормозом и не менее примитивным поршневым затвором взяли от дальнобойной гаубицы МЛ-20


Это выдающаяся пушка, её ствол использовался на многих послевоенных системах.


Пушка Д-20 и самоходная гаубица АКАЦИЯ имеющие древний ствол от МЛ-20. Историю этого ствола можно прочитать в статье САМАЯ КРАСИВАЯ ПУШКА.


Затвор с противооткатными устройствами заняли большую часть боевого отделения. Тяжелый снаряд и примитивный поршневой затвор не позволяли сделать более двух прицельных выстрелов в минуту. Ствол мог отклоняться на двенадцать градусов в обе стороны по горизонтали и на восемнадцать градусов в верх и пять вниз. Это ограничило дальность стрельбы шестью километрами, гаубица МЛ-20 не имея таких ограничений по вертикальной наводки стреляла на восемнадцать километров. Боекомплект составлял всего двадцать снарядов.

Боевое применение самоходной установки ИСУ-152

Я не знаю встречались ли самоходные самоходки СУ-152 с тиграми на Курской Дуге, очень уж мало их было.
В дальнейшем в основном самоходные установки ИСУ-152 и СУ-152 применяли против полевых укреплений. Были случаи применения её в боях в городе. Правда в городе вместе с ИСУ-152 всегда шла пехотная штурмовая группа, которая пыталась защитить боевую машину от гранатомётчиков. Главным достоинством самоходной установки был мощный снаряд, позволяющий обрушить половину дома или сделать проход в завале перекрывавшем улицу.
А как же башни тигров летающие по воздуху и закрывающие собой солнце? Cамоходная установка появилась на фронте летом сорок четвёртого года, когда массовые танковые бои остались в прошлом и встречи с тиграми были скорее исключением чем правилом. Но встречи разумеется были, какие шансы на победу были у противоборствующих сторон?

Зверобой против тигра


Для начала давайте пройдёмся по терминам. Реальная дистанция огня — дистанция на которой попадание было осмысленным а не случайным. Для того времени это было примерно тысяча восемьсот метров.
Так вот на дистанции реального огня пушка тигра легко пробивала шестидесяти миллиметровую броню СУ-152. Орудие самоходной установки ещё более легко пробивала сто миллиметровую лобовую броню тигра. Так что и тигр и зверобой были друг для друга совсем голые. Главное было попасть первым. А вот тут у тигра было ОГРОМНОЕ преимущество. Во первых прицел. Цейс и сейчас превосходит прицелы ВОЛОГОДСКОГО ОПТИЧЕСКОГО ЗАВОДА, а про те времена и говорить нечего. Я читал о моральных мучениях командира зверобоя который подбил несколько танков с расстояния в два километра, а потом целый километр ехал и думал наградят его или расстреляют. Низкое качество оптики не позволяло ему определить пантеры он подбил или Т-34.
Оба орудия имели дульный тормоз который направлял пороховые газы в стороны и мешал наблюдать за трассером бронебойного снаряда. Наш дульный тормоз ещё умудрялся закидывать грязь с земли на оптический прицел. Здесь сказывался калибр и мощность орудия. При стрельбе в городе на дистанции пятидесяти метров от дульного тормоза гарантированно вылетали все оконные стёкла.
Второй момент скорострельность — два выстрела зверобоя против минимум шести прицельных выстрелов у тигра. На близких дистанциях ещё хуже. Пушка самоходной установки ИСУ-152 имела маленькую начальную скорость снаряда и соответственно малую дальность прямого выстрела. Во многих статьях указана дальность стрельбы прямой наводкой 3800 метров, но это от безграмотности. Тут имеется в виду на какую дальность позволял стрелять ТЕЛЕСКОПИЧЕСКИЙ ПРИЦЕЛ. А стрельба прямой наводкой предполагает что траектория снаряда не превышает высоты цели. Для стрельбы на большую дальность применялась ПАНОРАМА ГЕРЦА.
Правда иногда это помогало. Экипаж тигра пытался блокировать лесную дорогу и нарушил главное правило обороны — нельзя занимать оборону по границе леса так как лес является прекрасным ориентиром для артиллерии. Мало того сам тигр был поставлен кормой к сосне. Наш экипаж спрятал самоходку за малюсеньким холмиком и стрелял наводя по стволу сосны не видя вражеского танка. За счёт крутой траектории снаряда тигр удалось достать.
Ну и последние — у тигра орудие находилось во вращающейся башне с чудесным электрическим приводом, у нас пушка смотрящая строго вперёд. Да и количество снарядов — девяносто у тигра и двадцать у ИСУ-152.
В общем если брать чистое поле то у зверобоя против тигра шансы были, но очень маленькие.


Почему башни от тигров не могли летать над полем боя

Во всём виноваты проклятые законы физики. Если при выстреле из танка башня не слетает, то и при попадании снаряда башня слетать не должна. Мне могут возразить, что у самоходной установки ИСУ-152 не было башни и пушка была очень мощная.

Вот на фотографии современная самоходная артиллерийская установка. Причём для чистоты эксперимента сделана на базе танка. Пушка раза в два мощнее чем у ИСУ-152 при том же калибре. Башня практически не имеет брони. То есть она по определению она легче башни тигра. И при выстреле она ни куда не улетает. Почему башня должна улететь при попадании снаряда? Если я вас не убедил, то попробуйте сами выбить раму окна ударом молотка по стеклу. Пример конечно немного утрированный, но физический смысл явления он иллюстрирует.
А как же спросите вы многочисленные фотографии сорванных танковых башен? Просто башни срываются после взрыва боеприпасов.

voennoe-obozrenie.ru

Самоходная артиллерийская установка СУ-152П » Военное обозрение

Изучение трофейных образцов и захваченной немецкой документации советскими специалистами привело к появлению целого ряда новых проектов. Среди прочего, военные и конструкторы заинтересовались немецкими самоходными артиллерийским установками полуоткрытой архитектуры. К началу пятидесятых годов было создано сразу три проекта подобной техники. Один из них предлагал строительство самоходки с длинноствольным орудием калибром 152 мм и носил название СУ-152П.

Напомним, на заключительном этапе Великой Отечественной войны трофеями Красной Армии стало большое число новейших бронемашин гитлеровской Германии. Чуть позже удалось получить доступ к технической и конструкторской документации. В ходе изучения трофеев было установлено, что полуоткрытая установка орудия на самоходном шасси, использовавшаяся в нескольких немецких проектах, представляет определенный интерес и может быть использована при создании новой техники. Указания, в соответствии с которыми следовало начать разработку подобных проектов, появились в середине 1946 года.



Единственный прототип СУ-152П в музее. Фото Wikimedia Commons

Проработка облика перспективных бронемашин была поручена отделу №3 предприятия «Уралмашзавод» (г. Свердловск). Работами руководил Л.И. Горлицкий. Достаточно быстро конструкторский коллектив создал предварительные варианты проекта, после чего в течение двух лет продолжал их развитие. Результаты этих работ вновь получили одобрение, после чего был дан старт трем новым проектам. В соответствии с постановлением Совета министров от 22 июня 1948 года ОКБ-3 должно было создать три самоходки, построенные на унифицированном шасси и имеющие разное вооружение.

Одна из перспективных САУ должна была нести мощное длинноствольное 152-мм орудие М-53, разработанное заводом №172 (г. Пермь). Этот проект получил рабочее название «Объект 116». Позже самоходку обозначили как СУ-152П. Следует отметить, что, несмотря на определенное сходство обозначений, эта боевая машина не имела прямого отношения к ранее разработанным образцам.

В соответствии с техническим заданием, перспективные самоходки трех типов должны были строиться на унифицированном шасси. В рамках нового проекта было решено отказаться от прямого развития существующих самоходных машин и создать требуемое шасси с нуля. Для этого была проведена объемная работа по изучению имеющихся идей и технологий и поиску оптимальных конструкций. Итогом таких работ стало появление оригинальной конструкции самоходного шасси, заметным образом повлиявшей на дальнейшее развитие самоходной артиллерии.

Изначально перспективное шасси разрабатывалось для самоходки СУ-100П / «Объект 105», однако в его конструкции учитывались требования проекта «Объект 108» / СУ-152Г. Такая машина должна была отличаться повышенной прочностью и иметь возможность работы с 152-мм орудиями. В рамках третьего проекта «Объект 116» / СУ-152П бронированное шасси пришлось заметным образом доработать. В связи с использованием более крупного и тяжелого орудия нужно было удлинить существующий корпус и оснастить его измененной ходовой частью. Тем не менее, даже после таких переделок гусеничная машина сохраняла основные черты базовых изделий.


Реконструкция облика машины. Рисунок Dogswar.ru

Перспективная САУ предназначалась для работы на переднем крае, но получила только противопульное бронирование. Как и другие машины своего семейства, самоходка имела корпус, собранный из бронелистов толщиной не более 18 мм. Наиболее мощное бронирование использовалось в лобовой части и на бортах. Прочие элементы корпуса имели толщину не менее 8 мм. Основная часть соединений выполнялась сваркой. Одновременно с этим предусматривалось несколько клепаных соединений. Компоновка соответствовала другим проектам. В передней части корпуса находилась трансмиссия, позади которой расположили моторный отсек (справа) и отделение управления (слева). Прочие объемы отдавались под боевое отделение.

Корпус СУ-152П отличался от существующего агрегата, использованного в двух других проектах, только своей длиной. Обводы и компоновка оставались прежними. Лобовая проекция прикрывалась наклонными листами наибольшей толщины, а также расположенной под некоторым углом к горизонтали крышей. Непосредственно за наклонной верхней лобовой деталью помещались люк водителя и крышка моторного отсека. Проект предусматривал применение вертикальных бортов, кормовая часть которых дополнялась откидными щитками боевого отделения. Сзади корпус защищался наклонным кормовым листом.

Боевое отделение и казенная часть орудия прикрывались щитом, похожим на использовавшиеся в других проектах. Этот агрегат имел наклонный лобовой лист толщиной 20 мм, треугольные скулы и вертикальные борта. Сверху на щите предусматривалась крыша с проемами для установки оптики. По ряду причин щит орудия собирался при помощи заклепок. Щит монтировался на одной установке с орудием и мог перемещаться вместе с ним в горизонтальной плоскости.

В моторном отсеке корпуса помещался дизельный двигатель В-105 мощностью 400 л.с. Этот двигатель представлял собой дальнейшее развитие серийного В-2 и отличался некоторыми преимуществами эксплуатационного характера. В рамках проекта перспективного шасси для двигателя была создана улучшенная система охлаждения, позволившая уменьшить потребные размеры моторного отсека. Двигатель соединялся с механической трансмиссией на основе главного фрикциона сухого трения, двухпоточного механизма передач и поворота и двух одноступенчатых бортовых редукторов, выдававшей мощность на ведущие колеса переднего расположения.


Проекции самоходки. Рисунок Shushpanzer-ru.livejournal.com

Корпус самоходки «Объект 116» отличался увеличенной длиной, из-за чего потребовалась определенная переработка ходовой части. Теперь на каждом борту корпуса помещалось по семь сдвоенных обрезиненных опорных катков с индивидуальной торсионной подвеской. Передняя и задняя пары катков по-прежнему имели гидропневматические амортизаторы. Появилась дополнительная пара поддерживающих роликов. Расположение и конструкция ведущих и направляющих колес не изменялись. Как и в других проектах семейства, планировалось использовать первую отечественную гусеницу с резинометаллическим шарниром.

В передней части боевого отделения разместили тумбовую установку для монтажа орудия требуемого типа. Использовались секторные механизмы наводки. Горизонтальное наведение осуществлялось в пределах сектора шириной 143° при помощи ручных или электрических приводов. Углы вертикальной наводки от -5°до +30° устанавливалось только вручную. В связи с большими габаритами и массой орудия установка получила уравновешивающий механизм пружинного типа. Его колонки располагались вертикально непосредственно за щитом. Применялись гидропневматические противооткатные устройства с гидравлическим тормозом отката и пневматическим откатником. Орудие укомплектовали телескопическим и перископическим прицелами. Также имелась панорама для стрельбы с закрытых позиций.

Орудие М-53 представляло собой очередной вариант развития довоенной пушки Бр-2, выполненный с использованием новых идей и технологий. Ранее неоднократно предлагались те или иные варианты модернизации базового образца, и к концу сороковых годов завод №172 представил проект М-53. Предполагалось, что такое орудие можно будет использовать в качестве основного вооружения самоходок противотанкового и штурмового класса.

Изделие М-53 получило сравнительно длинный нарезной ствол-моноблок калибром 152 мм. Использовался горизонтальный клиновой полуавтоматический затвор. Также в казенной части имелся досылатель пружинного типа. В связи с большой мощностью орудия и ограниченными характеристиками шасси было решено использовать оригинальный дульный тормоз. В дульной части ствола располагался сравнительно длинный агрегат с 12 парами боковых щелей для выброса пороховых газов. Такая конструкция тормоза позволяла компенсировать до 55% импульса отдачи. Максимальная величина отката достигала 1,1 м.


Опытная СУ-152П на испытаниях. Фото Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. «Отечественные бронированные машины. XX век»

Орудие использовало раздельно-гильзовое заряжание и могло применять все существующие снаряды калибра 152 мм. Боекомплект в виде 30 выстрелов перевозился в кормовой укладке боевого отделения. Для большей безопасности снаряды и гильзы помещались внутри бронированного ящика, открываемого из отсека. Работать с боеприпасами должны были двое заряжающих. При помощи механического досылателя они могли обеспечивать скорострельность до 5 выстрелов в минуту.

Самоходка СУ-152П управлялась экипажем из пяти человек. В отделении управления помещался механик-водитель. Он имел собственный люк и пару смотровых приборов для вождения в боевой обстановке. В передней части боевого отделения, под прикрытием щита, находились командир и наводчик. В корме боевого отделения работали двое заряжающих. По понятным причинам, рабочие места наводчика, командира и заряжающих не оснащались люками. В то же время, для большего удобства посадки или работы борта отделения могли откидываться наружу.

Новая самоходная артиллерийская установка получалась крупнее других образцов своего «семейства». Длина по корпусу увеличилась до 7,3 м, ширина осталась на уровне 3,1 м, высота – менее 2,6 м. Боевая масса превышала 28,5 т. По расчетам, САУ должна была показывать неплохую подвижность. При движении по шоссе максимальная скорость могла достигать 55-60 км/ч. Запас хода – 300 км. Имелась возможность преодоления различных препятствий. Водоемы глубиной до 1 м можно было пересекать вброд.

Разработка трех самоходок полуоткрытой компоновки велась одновременно и завершилась в начале 1949 года. Тогда же «Уралмашзавод» приступил к сборке трех опытных образцов. В марте 1949-го прототип «Объект 116» / СУ-152П вышел на полигон для прохождения заводских испытаний. В течение нескольких недель бронемашина прошла более 2900 км и сделала 40 выстрелов. Было установлено, что имеющееся унифицированное шасси не лишено недостатков. Надежность отдельных элементов ходовой части оставляла желать лучшего, а большая боевая масса и мощный импульс отдачи ускоряли изнашивание агрегатов. Кроме того, были выявлены определенные проблемы с артиллерийской частью. В существующем виде САУ не годилась для эксплуатации и потому нуждалась в серьезной доработке.


Вид слева. Дульный тормоз закрыт чехлом. Фото Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. «Отечественные бронированные машины. XX век»

С целью ускорения работ и экономии средств было решено совершенствовать шасси трех самоходок в ходе дальнейшего развития только проекта. Улучшать и отрабатывать базовый образец планировалось только в рамках проекта СУ-100П. При получении желаемых результатов обновленное шасси могло быть перенесено в два других проекта. Что касается орудийных установок, то они совершенствовались отдельно, каждая в рамках своего собственного проекта.

Доработка базового шестикаткового шасси продолжалась до января 1950 году и успела столкнуться с определенными проблемами. Параллельно с этим, в соответствии с рекомендациями заказчика, ОКБ-3 искало пути сокращения боевой массы СУ-152П. Для получения желаемых характеристик эта машина должна была весить около 26 т. Путем заметной переделки определенных деталей эту задачу удалось решить, но только частично. Масса доработанной самоходки сократилась, однако по-прежнему превышала рекомендованный уровень.

В начале 1950 года на государственные испытания вышли сразу три САУ разных типов, среди которых был и «Объект 116» на обновленном шасси и с переделанной артиллерийской частью. Доработанная и усиленная ходовая часть трех самоходок получила хорошую оценку. Также заказчик одобрил имеющуюся силовую установку и трансмиссию. В то же время, СУ-152П сохранила некоторые негативные особенности комплекса вооружений. В итоге было решено, что все три представленных образца не справились с государственными испытаниями и нуждаются в дальнейшей доработке.

Машины вновь возвратили на завод-изготовитель для очередной переделки. Как и ранее, основные идеи и решения, касавшиеся совершенствования техники, проверялись и отрабатывались на опытных СУ-100П, тогда как СУ-152Г и СУ-152П ждали завершения подобных работ, попутно получая улучшенные системы вооружения. Такое обновление перспективных машин продолжалось до середины пятидесятых годов.


Вид на корму. Можно рассмотреть орудийную установку. Фото Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. «Отечественные бронированные машины. XX век»

К этому времени военное и политическое руководство страны поменяло свое мнение о путях развития боевых бронированных машин и вооружения для армии. Увидев значительные успехи ракетной техники, руководители страны и военачальники стали считать ствольную артиллерию устаревшей. Прямым следствием этого стало решение о закрытии целого ряда перспективных проектов орудий и самоходных установок. Вместе с другими разработками под сокращение попала и САУ «Объект 116». Работы были остановлены, а единственный построенный опытный образец позже передали в музей г. Кубинка, где он остается по сей день. В музейном зале можно оценить длину ствола пушки М-53: даже без дульного тормоза он не только нависает над проходом между двумя рядами техники, но и едва ли не достает до экспоната напротив.

Чуть позже конструкторам удалось убедить потенциального заказчика в необходимости дальнейшего развития имеющейся техники. Тем не менее, новый проект подразумевал совершенствование самоходки СУ-100П, тогда как два других проекта оставались не у дел. К началу шестидесятых годов на базе этой машины была создана улучшенная самоходная установка СУ-100ПМ, в дальнейшем ставшая базой для нового многоцелевого шасси. Последнее было пригодным для использования в новых проектах военной и специальной техники. Удлиненное унифицированное шасси тоже получило развитие и было использовано в нескольких новых проектах техники различного назначения.

Проект «Объект 116» / СУ-152П должен был привести к появлению перспективной самоходной артиллерийской установки с достаточно мощным вооружением, способной бороться с целями как на переднем крае, так и с закрытых позиций. Тем не менее, наличие массы оригинальных идей и решений привело к известным трудностям, из-за чего разработка всего семейства проектов заметным образом затянулась. В дальнейшем руководство и командование изменило свои взгляды на модернизацию сухопутных войск, вследствие чего проект был закрыт. К теме самоходок с орудиями калибром 152 мм вернулись только в середине шестидесятых годов, но более поздние боевые машины основывались на иных идеях и потому имели минимальное сходство с опытной СУ-152П.

По материалам:
http://dogswar.ru/
http://otvaga2004.ru/
http://tankmuseum.ru/
http://shushpanzer-ru.livejournal.com/
http://strangernn.livejournal.com/
Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. XX век. – М.: Экспринт, 2010. – Т. 3. 1946–1965

topwar.ru

СУ-152 Тяжелая самоходная артиллерийская установка

Разработчик: КБ ЧКЗ
Год начала работ: 1942
Год выпуска первого прототипа: 1943
Серийно выпускалась в 1943-1944 гг., оставалась на вооружении до 1946 г.

Появление в сентябре 1942 года на советско-германском фронте новых тяжелых танков Pz.VI Ausf.H “Tiger” в некотором роде застало советское командование врасплох. До этого момента считалось, что Германия будет наращивать производство модифицированных средних танков Pz.VI, а машины тяжелого класса смогут появиться на вооружении на раньше 1943 года. Удар был более болезненным ещё и потому, что советская противотанковая артиллерия оказалась практически бессильной против толстой лобовой брони “тигра”. Наиболее распространенные армейские орудия ЗиС-2 (57-мм) и ЗиС-3 (76,2-мм) могли успешно бороться с тяжелыми танками только на предельно близких дистанциях, не превышавших 300-500 метров, а 45-мм пушки могли пробить бортовую броню “тигра” разве что в упор. Намного лучших показателей можно было добиться при использовании пушек-гаубиц типа МЛ-20 или М-30.

Однако, ещё за несколько месяцев до этого момента (в марте 1942 г.), конструкторами Г.Н.Рыбиным и К.Н.Ильиным была разработана САУ У-18, базировавшаяся на конструкции тяжелого штурмового танка КВ-7. Тогда, отказавшись от идеи многопушечной установки, была рассчитана возможность замены её на одну гаубицу МЛ-20. Был даже построен макет У-18, но у военных он одобрения не получил.

Спустя месяц, 18 апреля 1942 года, от имени начальника 2-го отдела НКТП инженера-конструктора С.А.Гинзбурга на адрес Сталина (ГКО), Молотова (СНК), Федоренко (НКО) и Горегляда (НКТП) была отправлена докладная записка “По вопросу создания современного тяжелого танка прорыва ИС”, в которой говорилось следующее:

“Опыт Отечественной войны пока зал, что одной из характерных особенностей современных боевых действии является преодоление мощных укреплений — ДОТ-ов и ДЗОТ-ов на важнейших стратегических рубежах.

Нет сомнений в том, что по мере продвижения наших войск на Запад они будут встречать укрепления, все более мощные и лучше вооруженные артиллерией и оснащенные минными полями.

Какими средствами возможно с малой кровью и наименьшим расходом металла и времени преодолеть — прогрызть эти препятствия ?
После глубокого анализа и при учете располагаемых нами средств я пришел к твердому убеждению о необходимости сделать нижеследующее предложение.
Для комплексного решения этой задачи требуется мощная артиллерийская установка с калибром не менее 152 мм. Эта установка должна быть защищена тяжелой броней и обладать высокой проходимостью и маневренностью. Таким требованиям может удовлетворять только тяжелый танк, вооруженный 152-мм пушкой и тяжелой броней 120-150 мм толщиной.

Выбор артиллерийской системы.

а) Наиболее подходящим орудием для этого танка явилась бы 152-мм пушка БР-2, но габариты и вес пушки столь значительны, что они не позволят решить эту задачу в варианте, до статочно защищенном, при максималь но допустимом для транспортировки весе неразборной части около 60 т.

В 1935 году система БР-2 мною была установлена и испытана на самоходе СУ-14 весом в 48т при основном бронировании до 20 мм толщиной. Этот самоход в 1940 г. был дополнительно за бронирован броней до 10 мм толщиной, что вызвало увеличение веса свыше 60 тонн и привело к значительной потере проходимости и маневренности.

Современное противотанковое оружие и бронебойные снаряды (комбинированные) требуют уже сегодня для защиты этого типа самохода минимум толшипц бронирования в 100 мм, при
этом вес неразборной части самохода будет не менее 100 т, что, безусловно, является неприемлемым.

б) Другим типом артиллерийской системы, подходящим для решения этой задачи является 152-мм пушка-гаубица МЛ-20. Эта пушка значительно уступает против БР-2 по мощности, по зато она значительно конструктивнее для установки по своим га баритам. Пушка БР-2, имея начальную скорость в 800 м/с, решает задачу поражения ДОТ-а на дистанции 400-500 м одним выстрелом, пушка МЛ-20, имея начальную скорость в 610 м/с, для решения той же задачи потребует попадания двумя снарядами в одну и ту же воронку, что будет возможно при ведении огня по цели в упор на 100-200м.

Для достижения последнего необходимо надежно забронировать эту систему, дабы она могла без особого риска подойти вплотную к цели, выдерживаяне только огонь противотанковой артиллерии, но и не опасаясь преодоления даже минных полей. Пушка МЛ-20 позволяет создать самоход такого типа с достаточной защищенностью. Поэтому в выборе системы нужно остановиться на пушке МЛ-20.

Выбор типа самохода.

При выбранном типе пушки МЛ-20 разрешение задачи создания тяжелого самохода возможно в двух вариантах.
а) Компромиссное решение: у станов ка 152-мм пушки МЛ-20 на шасси танка KB без башни с ограниченными углами горизонтальной наводки. В этом случае передние листы брони должны быть утолщены, по крайней мере, до 100-110 мм. В сумме всех изменений этот артиллерийский самоход будет иметь вес 50-56 т. Таким образом, полученное решение вопроса не является кардинальным, и вот почему. Нашему современному тяжелому танку КВ-1 по своему типу первоклассной боевой машины присущи, как первенцу, органические конструкторские пороки (недостаточная прочность отдельных агрегатов, низкая маневренность и др.).

От этих недостатков сам танк KB-1, путем доработки, можно в основном излечить, но перспектива дальнейшего использования его шасси, при его утяжелении, останется все же ограничен ной из-за несоблюдения условия надежности и резкого падения маневренности самого танка.

Учитывая острую нужду в данном самоходе, я считаю допустимым изготовление небольшой серии этих танков с пушкой МЛ-20, ибо это можно сделать очень быстро, в течение 1,5-2 месяцев.

б) Радикальным решением настоя щей задачи может явиться только но вый тип тяжелого танка прорыва, вооруженного основной артиллерийской системой МЛ-20 и защищенного броней 120-130 мм. Исходя из имеющегося опыта, можно гарантировать пост ройку этого танка с использованием дизель-моторов В-2 с достаточной защищенностью, маневренностью и с круговым обстрелом из 152-мм пушки МЛ-20 при боевом весе до 100 т и весе е/о неразборной части для перевозки по железной дороге не свыше 60 т. Проект характеристики такого типа танка «ИС» при сем прилагаю.

Взвешивая свой личный 13-летний опыт конструктора-танкиста и руководителя танкового конструкторского бюро, имеющего на протяжении последнего десятка лет ряд выполненных aналогичных работ (Т-26, Б-Т, Т-28, Т-35, СУ-14, СУ-5, АТЗ-1, Т-23, Т-37 и Т-50), считаю возможным разрешить задачу постройки нового танка с полной гарантией за качество и в минимальные сроки.

При поручении мне этого задания и оказании незначительной помощи с полной гарантией берусь вместе с коллективом сработавшихся со мной конструкторов и спутников завода №174\ выполнить работу по проектированию и постройке сразу небольшой серии в 5 таких танков к 1.IX.1942 г. Одновременно может быть закончена подготовка к последующему выпуску мелких серий этого типа танков. Четкой организации выполнения этого задания поможет в значительной степени коллективный опыт по выполнению скоростными методами постройки танка Т-50, имеющийся у этого коллектива.
Прошу рассмотреть вопрос о принятии моего предложения, ибо оно, я уверен, отражая задачи ближайших дней, позволит нашей Красной Армии так же, как примененные по моему предложению в финскую кампанию экранированные танки Т-26, надежно прогрызать вражеские укрепленные районы пеной малой крови и большой экономии времени и металла.

Товарищ Сталин, прошу разрешить лично доложить Вам по данному предложению

Предложение: краткая тактико-техническая характеристика танка “ИС”.

Инженер-конструктор, воениженер 1 ранга Гинзбург”.

Таким образом, “прародителем” знаменитого “зверобоя” был отнюдь не Ж.Я.Котин, как это принято считать до сих пор. В свою очередь, записка Гинзбурга вовремя совпала с постановлениями пленума Артиллерийского комитета ГАУ, на котором признали весьма желательным создание самоходных артиллерийских систем оснащенных орудиями ЗиС-3, 122-мм гаубицей обр.1938 г. и 152,4-мм гаубицей-пушкой обр.1937 г. (“уничтожитель ДОТов”). По большому счету предлагалось вернуться к теме тяжелых штурмовых танков, взамен выбывших КВ-2 и отвергнутого КВ-9, которые как раз и вооружались артсистемами аналогичных калибров.

Кроме того, весной 1942 года детально прорабатывался вариант оснащения самоходки 203,4-мм гаубицей Б-4 массой 12700 кг, стрелявшей 100-кг боеприпасами и прдполагавшейся для разрушения долговременных огневых точек противника, прежде всего бетонных ДОТов. Эта модификация, получившая индекс У-19, также осталась только на уровне проекта из-за сильно увеличившихся размеров и массый, по самым приблизительным оценкам доходившей до 66 тонн.

Решение первой задачи (76,2-мм САУ) поручили коллективу Гинзбурга, который к июню 1942 г. представил опытный экземпляр самоходного орудия СУ-12, впоследствии ставшей более известной под обозначением СУ-76. С установкой 122-мм гаубицы тоже не возникло особых проблем – в качестве базы было выбрано шасси танка Т-34 обр.1942 г., на которое установили неподвижную рубку и необходимое для САУ оборудование. А вот вопрос с 152,4-мм гаубицей-пушкой ещё полгода оставался открытым. В немалой степени задержка была связана с разгромом советских армий на Барвенковском выступе и под Ленинградом, повлекшей за собой огромные потери в танках и САУ. Основные ресурсы были брошены на восполнение потерь и на некоторое время о САУ повышенной мощности забыли.

Вновь об установке 152,4-мм орудия на танковое шасси вспомнили только осенью 1942 года, когда положение на критически важных участках фронта более-менее стабилизировалось. Собственно, тогда специализация “уничтожитель ДОТов” отошла на второй план. Первостепенной задачей стала борьба с немецкими тяжелыми танками типа Pz.V “Panther” и Pz.VI “Tiger”. Как уже говорилось ранее, стрельба по трофейным танкам показала недостаточную эффективность имеющихся противотанковых средств. В то же время, советская сторона не располагала артсистемами, наподобие немецких PaK43 или PaK43\41 калибра 88-мм, обладавших высокой мощностью. Выход из создавшейся ситуации виделся только в наращивании калибра, но это неизбежно влекло за собой уменьшение начальной скорости снаряда и ухудшение его бронепробиваемости. Расчет делался на то, что даже если снаряд не пробьёт лобовую броню того же “тигра”, то нанесёт ему огромную повреждения менее защищенных частей или в результате динамического удара экипаж вражеской машины будет контужен и не сможет продолжать бой. Подобные выводы делались на основе боевого применения крупнокалиберных орудий, причем не только с советской стороны. Впрочем, намного большей проблемой было отсутствие надежных бронебойных и кумулятивных снарядов, которые в достаточном количестве появились только в конце войны.

В ноябре 1942 года, по инициативе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанту Я.Н.Федоренко и наркома вооружений Д.Ф.Устинова, была начата разработка самоходной артиллерийской установки вооруженной пушкой-гаубицей МЛ-20С. Причем главному конструктору ЧКЗ Ж.Я.Котину выделили на это всего несколько дней. Специальным приказом НКТП №764 от 13 ноября 1942 года для разработки САУ в КБ ЧКЗ была создана специальная группа, в которую для постоянной работы с УЗТМ переводили конструкторов Н.В.Курина, Г.Н.Рыбина, К.Н.Ильина и В.А.Вишнякова, уже имевших опыт проектирования самоходки повышенной мощности.
Поставленная задача предполагала, что орудие должно быть установлено на шасси КВ-1с с сохранением габаритов и большинства ТТХ этого танка. Не теряя времени Котин вылетел на Мотовилихинский орудийный завод, где через сутки ему удалось поставить на погрузку одну из гаубиц МЛ-20С. В это же время под руководством заместителя главного конструктора Н.М.Синеву был начат процесс доработки КВ-1с под установку на него крупнокалиберного орудия.

Конструкторская бригада ЧТЗ буквально за несколько дней по эскизным чертежам соорудила вокруг МЛ-20С, стоявшей на тумбовой установке, фанерный макет боевой корпуса в предельно допустимых габаритах. Несмотря на тесноту в боевом отделении инженерам удалось выкроить место под 20 выстрелов раздельного заряжания.

Рассмотрев проект НКТП сделало вывод, что установка крупнокалиберного орудия на шасси танка КВ-1с вполне целесообразна, но далее было принято решение проектировать САУ в конкурсном порядке. На обсуждение 2 января 1943 года было представлено три проекта самоходного орудия.

Вариант Уралмаша, привезенный в Челябинск главным конструктором Ф.Ф.Петровым, сохранял все танковые узлы на предлагаемом шасси, но предусматривал модернизацию самого орудия, на что требовалось дополнительное время. Второй проект, предложенный Л.С.Трояновым, сохранял артиллерийскую систему без изменений, но требовал удлинения корпуса, взятого от серийного тяжелого танка КВ-1С.

По третьему проекту, выдвинутому Ж.Я.Котиным уже в момент обсуждения, качающуюся часть 152-мм пушки-гаубицы МЛ-20 практически без изменений устанавливали в рамку и вместе с боекомплектом и экипажем размещали в специально спроектированной боевой рубке на шасси танка КВ. Конструкция артсистемы при этом практически не претерпело изменений, за исключением небольшой доработки противооткатных устройств и расположения цапф орудия. Такой приём позволял уменьшить силу отдачу при выстреле и сократить длину люльки, на которой установили усиленную обойму с цапфами. При этом броневой щит, кроме защиты от снарядов, служил еще и уравновешивающим элементом.

Приёмная комиссия выбрала вариант Котина, не учитывая возражения Ф.Ф.Петрова, настаивавшего на доработке орудия. Доводы “артиллеристов” были более чем весомые – прежде всего, необходимо было увеличить начальную скорость снаряда, которая составляла всего 600 м\с, модернизировать противооткатные устройства и вообще, сделать МЛ-20С более приемлемой для установки на танковое шасси. В то же время Д.Ф.Устинов и В.А.Малышев, настаивавшие на скорейшем налаживании тяжелой САУ, отказались принять во внимание эти факторы, что не помешало им обязать Петрова приложить максимум усилий по установке МЛ-20С. Всё это привело к нескольким крупным просчетам в конструкции САУ, первоначально обозначенной как КВ-14.

Самоходная установка, за исключением новой боевой рубки, не сильно отличалась от серийного КВ-1с. Ходовая часть САУ состояла из 6 сдвоенных опорных катков на каждый борт с торсионной подвеской, 3 поддерживающих роликов, переднего направляющего и заднего ведущего колеса. Механизм натяжения гусеницы был винтовым и применительно к каждой гусенице состоял из 86-90 одногребневых траков шириной 608 мм и шагом 160 мм.

На КВ-14 устанавливался четырёхтактный V-образным 12-цилиндровымй дизельный двигатель В-2К мощностью 600 л.с. Пуск двигателя обеспечивался двумя стартёрами СМТ-4628 мощностью 6 л.с. каждый или сжатым воздухом из двух резервуаров ёмкостью 5 литров в боевом отделении машины. САУ имела плотную компоновку, при которой основные топливные баки объёмом 600 и 615 литров располагались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении.

Броневой корпус самоходной установки сваривался из катаных броневых плит толщиной 75, 60, 30 и 20 мм, причем вертикальные лобовые плиты боевой рубки имели рациональные углы наклона. Орудие монтировалось в установке рамного типа справа от осевой линии машины. Противооткатные устройства МЛ-20С защищались неподвижным литым броневым кожухом и подвижной литой сферической бронемаской. Посадка и выход экипажа производились через прямоугольный двухстворчатый люк на стыке крышевого и заднего листов броневой рубки и через круглый люк справа от орудия. Круглый люк слева от орудия не предназначался для посадки-выхода экипажа, он требовался для вывода наружу удлинителя панорамного прицела. Корпус также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем самоходки и ряд мелких лючков для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, другим узлам и агрегатам машины.

Трансмиссия самоходки была механической и состояла из следующих компонентов: многодисковый фрикцион сухого трения “стали по феродо”, 4-ступнчатая КПП с демультипликатором (8 передач вперед и 2 назад), два многодисковых бортовых фрикциона с трением “сталь по стали” и два бортовых планетарных редуктора.

Экипаж СУ-14 состоял из 5 человек. Слева от орудия располагались механик-водитель (впереди), затем наводчик, и сзади – заряжающий. Командир машины и замковый находились справа от орудия.

Вооружение самоходки состояло только из пушки-гаубицы МЛ-20С, которая отличалась от обычной МЛ-20 только уменьшенной до 32 калибров длиной ствола. Орудие имело вертикальные углы наводки от -5° до +18°, сектор горизонтальной наводки составлял 12°. Высота линии огня составляла 1,8 м, дальность прямого выстрела – 800-900 м по цели высотой 2,5-3 м, дальность выстрела прямой наводкой – 3,8 км, наибольшая дальность стрельбы – 13 км. Выстрел производился посредством электрического или ручного механического спуска. Арсенал снарядов МЛ-20С оказался существенно меньше: орудие могло вести огонь только бронебойно-трассирующими остроголовыми снарядами БР-240 массой 48,8 кг и начальной скоростью 600 м\с (либо тупоголовыми БР-240Б с аналогичными показателями) и осколочно-фугасными снарядами ОФ-540 массой 43,56 кг и начальной скоростью 655 м\с на полном заряде. Кроме того, в боекомплект могли включаться бетонобойные снаряды Г-545. Легкое стрелковое вооружение должно было включать зенитный 12,7-мм пулемет, установленный на туреле на люке командира, но на серийных машинах он не устанавливался.

Средства наблюдения за окружающей обстановкой на КВ-14 были достаточно разнообразны. На крыше боевого отделения устанавливалось три призменных смотровых прибора с защитными броневыми крышками, ещё два таких прибора ставилась на левом круглом люке и верхней створке прямоугольного двустворчатого люка. Рабочее место командира машины оснащалось перископом ПТК-4. Механик-водитель в бою вёл наблюдение через смотровой прибор с триплексом, установленным в люке-пробке слева от орудия, который защищался броневой заслонкой. Для ведения огня СУ-152 оснащалась двумя орудийными прицелами –телескопическим СТ-10 для стрельбы прямой наводкой на дистанции до 900 метров и панорамой Герца для стрельбы с закрытых позиций.

Средства связи включали в себя радиостанцию 9Р (впоследствии была заменена более новыми 10Р и 10РК-26), а также переговорное устройство ТПУ-4-Бис на 4 абонента.

Согласно представлению ГАУ РККА Государственный Комитет обороны постановлением № 2692 от 4 января 1943 года обязал завод № 100 НКТП и завод №172 НКВ в течение 25 дней разработать и изготовить на базе тяжелого танка КВ-1 С опытный образец установки, вооруженной 152-мм пушкой-гаубицей обр.1937 г. Впрочем, проработка рабочих чертежей началась 3 января 1943 года, ещё до официального утверждения проекта Ж.Я.Котина. Одновременно весь ведущий состав конструкторов был переведен на казарменное положение. В течение 10 дней они находились в КБ и не уходили домой. Чертежи прямо с чертежных досок отправлялись в цеха.

Поскольку Котин параллельно был назначен ответственным за налаживание производства СУ-122 в Свердловске на ЧКЗ он появлялся с целью проверки только несколько раз в неделю, доверив основную работу челябинскому КБ (по распоряжению Устинова права на внесение соответствующих изменений в конструкции КВ-14, без согласования с КБ, дали инженеру К.Н.Ильину). Это позволило в кратчайшие сроки внести все необходимые изменения и уже 24 января 1943 года первый прототип КВ-14, получивший к тому моменту обозначение “Объект 236”, был полностью собран.

Испытания КВ-14 начали на полигоне под Челябинском уже на следующий день. По массо-габаритным характеристикам и бронированию самоходка вполне устроила заказчика. Артиллеристам также понравилось, что КВ-14 полностью сохранил возможности режимов стрельбы, которые были идентичны обычной гаубице МЛ-20, но в остальном САУ оказалась не столь удачной.

По-прежнему много нареканий вызывала ненадежная работа перегруженной трансмиссии. Боевое отделение, имевшее сильно “ужатые” габариты, было явно тесным для экипажа из 5 человек. Боекомплект из 20 снарядов справедливо посчитали недостаточным, но больше всего неудобств доставляло обслуживание орудия МЛ-20С и его раздельное заряжание.

Впрочем, баллистические характеристики орудия оказались впечатляющими. Если верить официальным данным, то при огневых испытаниях прямой наводкой стрельба велась 50-кг болванками (которые должны были имитировать выстрел осколочно-фугасным снарядом) по фанерному щиту размерами 2х2 метра с дистанции 500, 800, 1000 и 1200 метров. Все снаряды точно легли в цель. Прицеливание в данном случае осуществлялось при помощи обычного оптического прицела. При дальнейших испытаниях проводилась стрельба по трофейному танку Pz.IV – после очередного выстрела снаряд угодил в башню и снёс её с погона. Испытательный цикл был завершен 7 февраля, после чего самоходной орудие было принято на вооружение РККА под обозначением СУ-152.

Выпуск СУ-152 продолжался до ноября 1943 года включительно, пока на конвейере КВ-1с не был заменен более совершенным тяжелым танком ИС-1. а затем ИС-2, имевшим идентичную ходовую часть. Всего построили 671 самоходное орудие из которых 666 поступили в войска. Название «Зверобой» за СУ-152 закрепилось ещё до начала её боевого применения — своё дело сделала пропаганда новой самоходки и эффективности её 152-мм орудия.

К концу марта на ЧКЗ успели собрать первую партию из 35 машин, которые сразу отправили в состав тяжелых самоходно-артиллерийских полков (тсап), которые по штату должны были располагать 12 СУ-152 и одним командирским танком КВ-1с. Бросать в бой неподготовленные экипажи тяжелых САУ командование не решилось, поэтому СУ-152 попали на фронт только к началу Курской битвы. В официальных источниках утверждается, что по состоянию на 5 июля 1943 года в составе 2-й армии Центрального фронта имелось всего два полка с тяжелыми самоходными орудиями (1540-й и 1541-й тсап полной комплектации), которые приняли активное участие в боях с немцами, однако это далеко не так.

Вопреки распространенному мнению использование СУ-152 во время Курской битвы было весьма ограниченным, поскольку непосредственно к линии фронта был выдвинут только 1529-й тсап, оперативно подчиненный 7-й гвардейской армии, но фактически входивший в состав РКГ Воронежского фронта. По состоянию на 1 июля 1943 года в нём числилось 12 СУ-152 и 1 командирский танк КВ-1с – этот состав не менялся в течении двух последующих недель, за исключением периода с 7 по 9 июля, когда одна самоходка находилась в текущем ремонте. Командование старалось не вводить тяжелые САУ в бой без крайней необходимости, лишив танковые и пехотные части мобильной артиллерийской поддержки. Столь крайняя бережливость в скором времени принесла свои горькие плоды – в течении 7 июля 1529-й тсап привлекался к артподдержке оборонявшихся войск на линии с\х Поляна – н\п Батрацкая Дача – к\х Соловьев. Дальнейгие действия самоходчиков нашли отражения в оперативной сводке №39, переданной штабом полка в конце 8-го июля.

“…В течении суток полк вёл огонь: 8.07.1943 в 16.00 по батарее штурмовых орудий на южной окраине свх.”Поляна”. Подбито и сожжено 7 самоходных орудий и разбито 2 ДЗОТа, расход 12 ОФ гранат. В 17.00 по танкам противника (до 10 шт.) вышедших на грейдерную дорогу 2 км юго-западнее свх.”Батрацкая дача”. Прямой наводкой СУ-152 3-й батареи 2 танка были зажжены и 2 подбиты, один из них Т-6. Расход 15 ОФ гранат. В 18.00 3-ю батарею посетил командующий 7-й гв.А генерал-лейтенант Шумилов и вынес благодарность расчетам за отличную стрельбу по танкам. В 19.00 была обстреляна колонна автомашин и повозок с пехотой на дороге южнее свх.”Поляна”, разбито 2 автомашины, 6 повозок с пехотой. До роты пехоты рассеяно и частично уничтожено. Расход 6 ОФ гранат.”

Из описания боевых действий экипажей 1529-го сап хорошо видно, что СУ-152 вполне оправдали данное им ещё до Курской битвы название “Зверобой”. Не вводя машины в прямой бой с танками и самоходками противника командование полка добилось хороших результатов даже при использовании только осколочно-фугасных (ОФ) гранат, обладавших небольшой эффективностью при стрельбе по сильно бронированных целям, вроде Pz.VI “Tiger”. Впрочем, не исключено, что других боеприпасов полк попросту не получил.

Затем, в ходе запланированного на утро 9 июля наступления, которое предполагалось провести силами 25-го гв.ск, ударную группировку составили всего 36 танков (ещё 18 находилось в подвижном резерве) и всего 4 САУ, среди которых была только одна СУ-122. Остальные самоходки были уничтожены во время предыдущих боёв, либо находились в ремонте. Об использовании СУ-152 в этой операции упоминаний найти не удалось.
Не было СУ-152 и во время знаменитого сражения под Прохоровкой, поскольку приказ о выделении полка тяжелых САУ для усиления ударной группировки 5-й танковой армии был получен только 12 июня, когда после серии локальных боёв обе стороны понесли тяжелые потери и временно перешли к обороне. СУ-152 появились на этом участке фронта значительно позже, когда немцы начали планомерный отход.

В то же время, экипаж под командованием майора Санковского смог добиться впечатляющих результатов, подбив в июльских боях 10 танков противника, таким образом показав наилучший результат среди «самоходчиков».

Тем не менее, даже за столь короткий период боевой эксплуатации у самоходки в полной мере провился целый ряд недостатков, являвшихся следствием их упрощенной конструкции. СУ-152 из-за своей большой массы обладали невысокой мобильностью и требовали более внимательного технического обслуживания, чем СУ-76 и СУ-122. Более того, стремясь сделать СУ-152 максимально технологичной и простой в производстве Котин не учитывал такой фактор, как удобство работы экипажа. Помимо того, что боевая рубка оказалась чрезмерно тесной, в ней отсутствовала нормальная вентиляция. Из-за этого уже через несколько минут боя танкисты начинали утомляться, что сказывалось на эффективности их действий. Немало нареканий доставило отсутствие пулеметного вооружения, исключавшее борьбу с пехотой противника. Предусмотренный проекте турельный пулемет ДШК на предприятии не устанавливался, поэтому самоходки дополняли пулеметным вооружением уже на фронте. Впоследствии большинство этих проблем решили на новой САУ ИСУ-152, но летом-осенью 1943 года выбора у артиллеристов не было.

Двумя месяцами позже самоходные орудия СУ-152 отличились при освобождении правобережной Украины, хотя машин этого типа по-прежнему было крайне мало. Введённый ранее в состав 19-го танкового корпуса 1540-й тсап задействовали при отражении немецкого контрнаступления в полосе боевых действий 70-й армии. Например, во ходе одной из контратак к советским позиция начала приближаться группа из 15 Pz.IV и 6 Pz.VI “Tiger”. Срочно выдвинутые к переднему краю фронта СУ-152 открыли огонь с дистанции 2000 метров, подбив три немецких танка без собственных потерь. Среди подбитых танков оказался один “тигр”, что лишний раз убедило советское командование в эффективности вооружения СУ-152.

Во время Киевской наступательной операции 52-я тбр 16-го тк получила для усиления 1835-й тсап. К утру 7 ноября 1943 года отдельные части бригады, включая СУ-152, захватили г.Фастов и перешли к оборонительным действиям. Хотя в строю осталось всего три САУ и один КВ-1с полк в течении двух суток держал оборону на господствующей высоте, отбив несколько атак, в которых участвовали не только танки и пехота, но и 20-мм зенитные пушки. Потеряв единственный КВ «самоходчики» уничтожили по два немецких танка и САУ, четыре орудия и до роты солдат. К концу сражения онем СУ-152 было подбито и сожжено 16 вражеских танков, после чего немцы были вынуждены прекратить бесплодные атаки и отойти назад.

В конце 1943 года в составе 28-й армии 4-го Украинского фронта действовал 40-й тсап, укомплектованный всего девятью СУ-152. В период с 20 по 25 ноября полк, совместно с 34-м гв.тпп (20 танков КВ-85) вёл тяжелые бои в районе н\п Екатериновка. В первый же день “самоходчики” потеряли шесть машин, которые были подбиты артогнем противника и подорвались на минах, но совместными усилиями с танками и пехотой им удалось занять первые линии немецких окопов. На следующие сутки противник предпринял контратаку, задействовав десять танков Pz.IV Ausf.H, но потеряв пять машин и не достигнув намеченной цели вынужден был снова перейти к обороне. Утром 23 ноября советские войска снова перешли в наступление и прорвали немецкую оборону на глубину до 5 км. Успех проведенной операции был омрачен потерей трех КВ-85, один из которых сгорел. В дальнейшем, вплоть до 28 ноября, на этом участке фронт бои вёл только 40-й тсап, который вывели в тыл после потери всех САУ, большая часть которых не подлежала восстановлению.

Не менее ожесточенные сражения разгорелись во время освобождения Крыма. Приданный 19-му танковому корпусу в качестве усиления 1452-й тсап имел на вооружении 11 КВ-85, 5 КВ-1с, 6 СУ-152 и 3 СУ-76. Наличие в “самоходном” подразделении столь большого количества танков было обусловлено их мощным вооружением – 85-мм пушка Д-5Т, установленная на КВ-85, вполне успешно поражала все виды целей, включая тяжелые танки и полевые укрепления. 8 апреля 1944 года в подчинение 3-й гвардейской стрелковой дивизии был передан танковый полк, включавший 11 КВ-85, 5 КВ-1с и СУ-152, – с этими силами советская пехота пошла в наступление в районе Турецкого вала с целью захвата н\п Армянск. Практически сразу танки наскочили на не указанное на карте минное поле, проделать проход в котором удалось через 3 часа. Немецкая оборона была пробита, но за время боя полк потерял 13 танков и 2 САУ (подбиты артиллерией), уничтожив при этом 11 ДОТов, 5 ПТО и до 200 солдат противника. Затем, до 10 апреля, 1542-й тсап стоял на ремонте, а на следующий день сводная танко-самоходная группа в составе 3 КВ-85, 2 СУ-152 и 2 СУ-76 при поддержке пехоты из 3-й гсд перешла в наступление в районе Ишуни. Не имея точных разведданных об оборонительных сооружениях противника танкисты оказались перед 8-метровым противотанковым рвом и замаскированными ямами-ловушками, в которые угодили несколько машин. Застрявшие танки и САУ сразу накрывались артиллерийским огнем, что привело к неоправданным потерям.

Воевавшие рядом амоходки из состава 1824-го тсап в марте-апреле 1944 года участвовали в освобожении Бахчисарая и Симферополя, а впоследствии единственные уцелевшие СУ-152 и КВ-85 приняли участие в боях за Севастополь и 9 мая первыми ворвались в город.

На протяжении 1943-1944 года самоходные орудия активно участвовали в боях в Прибалтике и на Карельском перешейке, где вместе с более новыми ИСУ-152 активно воевал 1539-й тсап. Часть САУ в этот период была передана в состав тяжелых танковых полков прорыва, где они временно заменили вышедшие из строя старые танки КВ-1, КВ-85 и «Churchill».

Самоходки СУ-152 были официально сняты с вооружения только после завершения войны. Общая оценка САУ была положительной, однако ряд существенных недостатков помешал полноценно использовать боевой потенциал самоходки. Стремясь сделать СУ-152 максимально технологичным и простым в производстве Котин не учитывал такой фактор, как удобство работы экипажа. Помимо того, что боевая рубка оказалась чрезмерно тесной, в ней отсутствовала нормальная вентиляция. Из-за этого уже через несколько минут боя танкисты начинали утомляться, что сказывалось на эффективности их действий. Немало нареканий доставило отсутствие пулеметного вооружения, исключавшее борьбу с пехотой противника. Предусмотренный проекте турельный пулемет ДШК на предприятии не устанавливался, поэтому самоходки дополняли пулеметным вооружением уже на фронте. И всё же, СУ-152 оказались мощным противотанковым средством, сыгравшим безусловно положительную роль в боях 1943-1944 гг.

Источники:
«СУ-152 родоначальник клана «Зверобоев» И.Мощанский М-Хобби, №2(24)\2000
«Тяжелые САУ Красной Армии», М.Барятинский, Бронеколлекция №2\2006
«КВ-85» Коломиец М., Мощанский И. М-Хобби, №5\1999
М.Свирин «Самоходки Сталина. История советской САУ 1919-1945». Москва. Яуза\ЭКСМО. 2008
«Советские тяжёлые самоходные артиллерийские установки 1941—1945 гг.» Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г., Экспринт, 2005
Dishmodels: СУ-152. «Зверобой»
ВИФ: Фотографии трофейной советской техники

Чертежи САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК, часть 1)
Чертежи САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК, часть 2)
Схема бронирования САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК)

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ТЯЖЕЛОЙ САМОХОДНОЙ УСТАНОВКИ
СУ-152 обр.1943 г.

БОЕВАЯ МАССА45500 кг
ЭКИПАЖ, чел.5
ГАБАРИТНЫЕ РАЗМЕРЫ
Длина, мм8950 (с пушкой)
Ширина, мм3250
Высота, мм2450
Клиренс, мм440
ВООРУЖЕНИЕодна 152,4-мм гаубица-пушка МЛ-20С и один 12,7-мм пулемет ДШК/td>
БОЕКОМПЛЕКТ20 выстрелов и 250 патронов
ПРИБОРЫ ПРИЦЕЛИВАНИЯ телескопический прицел — ТОД-6
перископический прицел — ПТ-6
командирская панорама — ПТ-1
БРОНИРОВАНИЕ лоб башни — 60 мм
борт корпуса — 60 мм
корма корпуса — 60 мм
лоб рубки — 75 мм
борт и корма рубки — 60 мм
маска пушки — 60-65 мм
днище — 20-30 мм
крыша корпуса — 30 мм
крыша рубки — 20 мм
ДВИГАТЕЛЬВ-2К, V-образный 12-цилиндровый дизельный жидкостного охлаждения мощностью 600 л.с.
ТРАНСМИССИЯмеханического типа с бортовым планетарным редуктором, многодисковым фрикционами сухого трения и 4-ступенчатой КПП с демультипликатором (8+2)
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ(на один борт) 6 сдвоенных основных катков, 3 поддерживающих ролика, переднее ведущее и заднее направляющее колесо, крупнозвенчатая гусеница гусеница из стальных траков
СКОРОСТЬ 42 км\ч по шоссе
? км\ч по грунту
ЗАПАС ХОДА330 км по шоссе
ПРЕОДОЛЕВАЕМЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ
Угол подъёма, град.36
Высота стенки, м1,20
Глубина брода, м0,90
Ширина рва, м2,50
СРЕДСТВА СВЯЗИрадиостанция Р-9 (Р10 или 10РК-26) и переговорное устройство ТПУ-4бис

aviarmor.net

СУ-152 – истребитель нацистского зверинца

Во Вторую мировую войну вермахт вступил, вооруженный только легкими танками. Их вполне хватало для того, чтобы производить стремительные прорывы и обходные маневры, характерные для молниеносных войн 1939, 1940 и 1941 годов. Армии стран, ставших жертвой гитлеровской агрессии, были вооружены машинами того же класса, а часто и худшими.

Границу СССР немцы переходили с тем же арсеналом, состоящим из танкеток, танков T-I, T-II и T-III. T-I был вооружен лишь пулеметом, остальные типы бронетехники имели мелкокалиберные пушки.

То, что солдатам вермахта довелось встретить в первых же танковых боях на советской территории, сильно их озадачило. Захваченные образцы «тридцатьчетверок» и КВ существенно превосходили все, что имели и в своем распоряжении силы панцерваффе. В срочном порядке начались работы по ускоренной разработке самоходных орудий и тяжелых танков, которые могли бы противостоять советским машинам среднего веса, вооруженным длинноствольными орудиями 75-го калибра.

История СУ-152 стала частью общей гонки систем вооружений, шедшей все военные годы. Эта битва была невидимой, ее вели инженеры воюющих стран, стоя за кульманами, ведя расчеты на логарифмических линейках.

В течение двух лет немцы создали целый «зоопарк», состоявший из «тигров», «слонов», «пантер» и даже «мышей», правда, очень больших. При всех своих конструктивных недостатках, а порой и пороках, эти тяжеловесы обладали существенным преимуществом: они могли с дальних дистанций точно поражать бронированные цели.

Госкомитетом обороны перед советскими конструкторами была поставлена конкретная задача: создать самоходное орудие, способное уничтожать вражескую технику, обладавшую мощной броней и не подпускавшую близко к себе наши танки. Дело поручили ЦКБ-2 (Центральному конструкторскому бюро), которым руководил подполковник Котин. Определенный задел у инженерного коллектива уже был, весь 1942 год они трудились над проектом нового танка, и ходовая часть в целом уже была готова. Оставалось установить на нее гаубицу МЛ-20 калибра 152,4 мм. В честь этой пушки и получила свое скромное название советская самоходка СУ-152. Задание было выполнено за 25 дней.

Советская техника устрашала врага не громким именем, а своей страшной работой. Почти полуцентнерный снаряд покидал дуло ствола с чудовищной скоростью в 600 м/с, отправляя его на расстояние в 2 км. Гаубица могла стрелять не только бронебойными, но и осколочно-фугасными, и бетонобойными боеприпасами, что было очень важно для применения в наступательных войсковых операциях. Предстояло освобождать захваченные врагом территории, взламывать укрепленные линии, уничтожать ДОТы, подавлять артиллерийские батареи, и для этого была очень кстати самоходная установка СУ-152.

Первым крупным сражением, в котором принял участие «Зверобой», стала Курская битва. Помимо своего официального обозначения машина все же получила прозвище, правда, неофициальное. Оно было заслуженным, нацистский зверинец очень быстро ощутил присутствие новой советской техники, что называется, на своей шкуре.

Как истребитель танков СУ-152 показала себя очень неплохо. Попадание в «Тигр» или «Пантеру» не оставляло шансов на выживание ни технике, ни экипажам — тяжелые бронированные башни просто отлетали на десятки метров. Проблемы все же были, главным образом, из-за недостаточного качества отечественной оптики. Прицелы не обеспечивали нужной точности для гарантированного попадания.

Поддержка наступательных операций не требовала высокой точности огня, и с этой задачей советская самоходка СУ-152 справлялась прекрасно. Скорострельность ее может показаться невысокой (всего два выстрела в минуту), но следует учитывать особенность гаубичной пушки с раздельной подачей гильзы и снаряда.

Тяжелое орудие невозможно было установить в поворотной башне, однако угла доворота (12° в каждую сторону) было достаточно для наведения и с закрытых, и с открытых позиций.

Самоходки СУ-152 принимали участие в штурме Берлина. Хотя они создавались не для уличных боев, их калибр стал очень веским аргументом в пользу капитуляции.

fb.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о